Татьяна Дерябина. Пестрые картинки из ПГРЭЗ. Часть 7.


Продолжение. Начало тут.
Издалека приняла их за камни, положенные человеком на лежащий ствол дуба.

А оказались грибы, и на ощупь, действительно, как камни. Потом еще не раз их встречала.


Посмотрела в литературе название — hellinus tremulae.

 

Весной по берегам Припяти можно найти целые россыпи выброшенных волной орешков чилима или рогульника плавающего.

Наблюдать за кабанами, ныряющими в неглубоких затоках и пойменных озерах Припяти за этими орешками, очень смешно, особенно если не знаешь причину их ныряния. Есть у этого реликтового вида и другое, более подходящее ему название – чертов орех. Когда положила плод этого растения (орех) на ладонь, рассмотрела поближе, единственная мысль мелькнула – а если я случайно в воде босой ногой наступлю на эти заостренные твердые шипы? У кабанов орешки лакомством считаются. Как же они умудряются во рту их дробить, перетирать? Орешки вкусные и согласно их химическому составу полезные: около 15% белков, 7,5% жиров, 52% крахмала и 3% сахара. Бывая на Припяти, я не упускаю случая набрать их себе в карман. Само растение очень декоративно: плавающая розетка ромбических листьев.

А если их много – то впечатление накинутой ажурной сети на поверхность воды.

Осенью листья становятся багряно-красными.

 

Я осторожно и долго подкрадывалась к кабану, лежащему у ствола сосны, желая запечатлеть его на этой мягкой, удобной лежке. Наконец, сообразила, что это отнюдь не спящий кабан, а, очевидно, жертва АЧС.


Безбоязненно, без всякой приманки, вошел в строящуюся ловушку, а затем и вышел.

Очень удобную лежку на песчаном холме, обогреваемую весенним солнышком, устроил себе волк. Потревоженный шумом моих шагов, шуганул вглубь леса.

Незаметно подкралась старость… Самцу-доминанту придется сменить свой ранг, но окружающие по привычке еще долго будут уступать ему тропу, кормушку.

Берендеево царство.

Сначала наткнулась на стволики с ободранной корой, а чуть дальше – на сброшенные в первой декаде марта «кровоточащие» рога оленя.


Вот как успешно зарубцевались у граба погрызы зубра.

Холодное майское утро. Оцепеневший уж пристроил голову на упавшем стволе березки. Еще не согрелся под лучами солнца – не хватает резвости ни ускользнуть от меня, ни избавиться от назойливого муравья.

В утреннем оцепенении.

Вставай, дружок, побегаем, а то замерзнешь.

В морозные и снежные дни зубрята предпочитают улечься на сене, поэтому остатки прошлогоднего сена егеря не увозят, а в суровые зимние дни разбрасывают на подкормочной площадке в качестве подстилки для малышей.


Но также «разрешается» им и на свежем сене.

Наши зубры уже давно разбрелись по всему заповеднику. Поиск павших особей для статистики случаев гибели реально неосуществим. Совершенно случайно находят их останки разной степени разложения и в большинстве случаев можно только гадать о причинах их гибели.





Но вообще-то, судя по моим многолетним наблюдениям, зубры – весьма жизнестойкие животные. Иногда какая-нибудь особь годами хромает на опухшую ногу, или же с гниющей раной ходит, и я каждый год прогнозирую, что где-то их кости уже должны валяться. Но нет, прогноз чаще всего не сбывается.

 

Иногда отмечаешь необычные позы у зубров. Что за лохматый шарик на четырех копытах?

А этот встающий зубр – прямо какое-то ластоногое!

Бывают и откровенно «неприличные».



В галопе зубр тоже непригляден: туловище – комком, хвост – кверху, голова вжата в плечи. А есть выразительные позы, просматривается характер.


Добавить комментарий