Номера

Когда попадаешь в новую команду охотников, которая собралась для охоты на кабанов, всегда приглядываешься к людям, сравниваешь их со своими старыми друзьями. Оцениваешь собак, слаженность полевой работы коллектива, работу руководителя. Конечно, оценивают и тебя. Тут важно все делать правильно, но скромно, «не выпячиваться».
Настоящее знакомство с новым охотколлективом начинается утром. Если все формальности егерь успевает завершить затемно, это уже говорит в его пользу. Зимний день короток, и каждый светлый час дорог. Большое значение имеет и инструктаж, с него начинается дисциплина. Важно то, о чем говорит руководитель и как его слушают, могут серьезно, а могут с шуточками-прибауточками и невнимательно.
Как правило, новые команды радуют новыми впечатлениями, новым опытом, интересными новшествами в работе егерей, открывают новые нюансы для такого, казалось бы, хрестоматийного промысла, как загонная охота.
Простой пример. В Ивьевском районе и во многих районах Витебской области я столкнулся с практикой, когда при охвате очень больших загонов номерам не запрещалось перемещаться вдоль стрелковой линии, а, напротив, вменялось в обязанность быстро и бесшумно передислоцироваться, руководствуясь лаем собак. Просто не хватает стрелков и нельзя уменьшить площадь.
Однажды в Лиозненском районе меня совершенно неожиданно поставили на номер внутри загона, в отрыве от общей линии стрелков. Здесь проявилось отличное знание леса егерем. Направление стрельбы было обозначено в загон, но в сторону густого и непроходимого для человека молодого сосенника, который располагался в низине и являлся надежной пулеловушкой. Зато кабаны использовали эту густоту для скрытного перемещения и вышли прямо на меня. Тогда впервые удалось полностью использовать возможности моего пятизарядного «Браунинга» и завоевать уважение нового коллектива. Довольные охотники с улыбкой намекали, что нельзя так резко, с самого утра, закрывать сразу все лицензии: и по домам разъезжаться рано, и ружья уже зачехлили, и магазин рядом.
Вообще, многие районы Беларуси имеют сложный рельеф, оставленный движениями ледников. Впоследствии, благодаря ручьям, образовались очень глубокие, узкие, захламленные упавшими деревьями, овраги, глубина которых нередко превышает 15 метров. По таким местам любят уходить от погони все животные, кроме крупногабаритных лосей-балбесов. Здесь открываются огромные возможности для расстановки стрелков и проведения больших загонов в условиях бездорожья. В случае грамотной и слаженной работы двух егерей можно поставить две линии по краям обрыва с указанием сектора стрельбы и обязательным ограничением верхней планки выстрела (на случай если стадо начнет вырываться вверх по склону). Главное – чтобы ни один человеческий след не пересекал овраг и было благоприятное направление ветра. Такая тактика бывает очень результативной и, если первые номера проявят выдержку и пропустят стадо, позволяет закрыть сразу несколько лицензий, однако требует от руководителя виртуозной работы, а от участников – жесткой внутренней дисциплины. После удачной стрельбы на таких охотах шутят: «пуля вниз бойчее летит».
Нередко в новых местах удается провести новые наблюдения за повадками зверей. Необычно ведут себя олени. Не обращая внимания на приближение загона, они, используя свой удивительный слух, детально определяют местоположение номеров и успешно их обходят.
Не менее осторожен и старый секач. Он тоже не бежит бездумно в избранном направлении, движется тихо, часто останавливается, принюхивается и прислушивается. Идет один. Если на вас вылетело стадо во главе с огромным кабаном, не оправдывайтесь размером – это свинья. А «папочка» всегда уйдет вбок, в одиночку, даже если придется бежать по открытому полю. Поэтому очень хорошо, если в вашей команде есть хорошие стрелки, вооруженные нарезным оружием. Ими можно перекрыть маловероятные боковые направления с большим обзором и недоступными для дробовиков дистанциями стрельбы. Очень возможно, что им повезет с огромным трофеем.
Было вот как. Голова огромного секача бесшумно высунулась и застыла под густой елкой в 15 метрах от Олега, моего соседа слева на линии. Олег, опытный и «холодный» охотник, держал ее на прицеле. Стрелять было можно, загонщики были еще очень далеко. Но он не шевелился и не стрелял, т.к. пуля все равно бы отрикошетила ото лба, вел войну с собственными нервами, надеялся на свой камуфляж. Ожидание длилось долго. На другом конце линии пошло стадо, раздались выстрелы. Но кабан лишь спокойно поднял рыло вверх и начал принюхиваться. Олег выстрелил под челюсть в грудь, но чуть-чуть занизил, боясь попасть в пятак. Пуля только обожгла зверя по груди и животу, он черной молнией промелькнул за елками у моего номера и выскочил прямо в ноги моему соседу справа Александру Тихонову, который с «Манлихером» перекрывал край нашей линии и поле. Александр был очень и очень опытным охотником. Его опыт превышал сумму наших и егерских знаний многократно. За плечами был опыт сотен успешных выстрелов. И тут он тоже не подкачал! Выстрелил «от пояса», отталкивая кабана стволом, и упал. С большой кровопотерей зверь исчез в густом ельнике. После окончания загона мы с ним вдвоем пошли добирать. Высота елок была 3-4 метра, и росли они густо, след стал менее заметен на чернотропе. На нижней еловой ветке в 2 метрах от меня внимание привлек качающийся желтый березовый листик. Листик качался, несмотря на отсутствие ветра, а в густой тени веток «прорисовался» кабан. Он прислонился к стволу дерева и готовился к рывку. Я поднял знак V из пальцев и вскинул ружье. Наши выстрелы слились в один.
В Суражском, Городокском и Лиозненском районах я не раз сталкивался с тем фактом,  что на номер может выскочить не только кабан или лось, но и очень злой и недовольный беспокойством медведь. Октябрь, ноябрь и даже декабрь в нашей стране могут быть слякотными, и мишкам нет смысла мокнуть в берлоге. Однажды при проведении VIP-охоты на главный номер вышел медведь, а стадо кабанов прошло стороной. Егеря оставили недовольного и испуганного стрелка на месте, а сами погнали стадо назад с другой стороны. Когда загон закончился, «суперохотник» и его джип отсутствовали, т.к. окончательно рассвирепевший медведь тоже вернулся назад своим следом. И плевать ему было на VIP. После этого персона решила, что пора экстренно «делать ноги», пока не съели.
Есть, конечно, и негативный опыт. В некоторых «доморощенных» командах, постоянно приезжающих на охоту в одно и то же место и одним и тем же составом, грубые нарушения ТБ становятся нормой, к ним привыкают. Направляющее воздействие егерей отсутствует. По традиции инструктаж по ТБ не проводится, сводка ЧП по республике не оглашается. Обмена опытом с другими командами нет, а если и есть, то новое отторгается по принципу «мы сами с усами». Совершенно не растут уровень стрелковой подготовки, культура охоты. Используется картечь, уходят подранки. И остается только благодарить бога за то, что не происходит ЧП. Эти охотники просто не знают, как должно быть, и привыкли к тому, что есть.
В конце 1993 года мне довелось попасть в такой «партизанский отряд», где участники, весьма помятого вида, «сползлись» на точку встречи только к 10 часам и дружно похмелялись в ожидании егеря. Я сказал, что мой прицел от водки сбивается, и отказался. Потом появился егерь, принял стопарь, торжественно начал медленную «писанину» и сбор денег. В результате охота началась в 12, а сам егерь самоотстранился от руководства. В принципе, такой руководитель и не нужен, ведь инструктажа по ТБ он не провел, леса не знал и о местах дневки зверя даже не догадывался. Просто «Сидоров-кассир». Да и какой мог быть инструктаж, если главное требование ТБ – абсолютная трезвость человека, взявшего в руки оружие.
А когда нет общего руководства и в голове градусы, то до беды недалеко. Охотники до хрипа обсуждают вопросы: «Где кабаны? Где кабаны? Где Иванов? Куда пропал Сидоров?», теряют на это много времени, номера становятся самостоятельно, никто не определяет сектора стрельбы. Завершение загонов растянуто во времени из-за полного отсутствия дисциплины. А в это время «кузнецы куют железо»: Иванов, Петров и Сидоров стряхнули снег с упавшего лесного великана в стороне от страстей, подстелили под себя рукавицы и организовали банкет в зимней тиши.
В тот раз, в результате путаных маневров нашей «дикой дивизии», мы очутились на месте, где обнаглевшие браконьеры, пользуясь отсутствием егерского надзора, организовали свою прикормку и сбили свинью, а стадо неразумных сеголетков продолжало крутиться в этом районе. Номера встали на узкой прямой дороге, с двух сторон стеной стоял молодой сосенник. Я пытался сказать, что так линию ставить нельзя, поскольку единственно возможные директрисы стрельбы смотрят прямо на номера. Но кто обратит внимание на мнение новичка!
Кабанчики выкатились сразу после начала загона между вторым и третьим, справа от меня, номерами. Второй номер пытался выстрелить им навстречу, но из-за густоты сосенника промахнулся. Третий номер вообще не смог стрелять, т.к. попадал бы во второго. Зато мой сосед Иван (1-й сосед справа), недолго думая, выстрелил. Картечь впилась в снег у второго номера. Но один шарик отрикошетил, полетел далее и «зацепил» кабанчика. Все неуправляемой толпой кинулись преследовать, еще более увеличивая обоюдный риск в густом подросте. Прозвучало несколько торопливых выстрелов. Прямо как в фильме «Особенности национальной русской охоты». А я рассматривал следы картечи, которые были явно видны на снегу. Шесть шариков легли рядом с местом второго номера. Ближний был в 30 см от отпечатков сапог. Просто чудом не случилась трагедия. Более того, отрикошетившая картечина вполне могла попасть не в кабана, а в стрелка на третьем номере.
Вечером я высказался в том смысле, что не нужны кабаны, добытые ценой такого риска, но абсолютно не встретил поддержки. Поскольку Иван был местным чемпионом по стрельбе в упражнении «Бегущий кабан», все члены бригады считали, что все было сделано правильно, и не приняли критики «со стороны». Больше я с этой «голодной» командой охотиться не захотел.

Добавить комментарий