Сверху и снизу

Закончился сезон охоты на копытных, на волка выбираемся редко, мои выходные дни стали «невыездными». Иногда случалось так, что солнечная погода звала пробежаться на лыжах или покататься с гор, но в ту субботу гудело и дуло, за окном было «мутно», снежило, и минусы на термометре были немалые – пропащий мерзкий денек. Пасмурно на душе, настоящее утро без отрады.
«Никуда не «приглашусь», – решил я, истязая себя скакалкой и тягая утреннее железо, – буду лучше лежать и книжку читать весь день». Все эти «званые гости», независимо от уровня проведения и «семейности» мероприятия, имеют одну тривиальную и стандартную программу: водка, бабы, гармонь и головная боль на следующее утро. Если только кто-нибудь хорошую баньку организует вечерком…
Но первым позвонил и поразил предложением Валера:
– Натхненне на сазанов у меня, давай сходим на Комсу.
– Какие могут быть шашлыки! Даже собаки долго гулять не хотят, – я его сначала не понял.
– Под водой не пуржит, погода самая подходящая.
– ???
– Бери шерстяное трико и носки, толстый свитер. Приезжай поскорее, я тебе такую экскурсию устрою, всю жизнь помнить будешь.

Мой друг Валерий Шинкевич, человек увлекающийся, вырос на старой Сторожевке, которая представляла собой по существу деревушку в центре Минска на берегу Свислочи. С юности он увлекся нырянием. Рельеф дна и течения Комсомольского озера изучил лучше, чем двор у своего дома. Конечно, такого парня с удовольствием взяли работать спасателем, и скоро он стал душой этого маленького коллектива. Заработки там были небольшие, пришлось искать другую работу, но дружба со спасателями не исчезла.
В разгар лета мы частенько проводили «поход выходного дня» по маршруту: мясной ряд Комаровки – спасательная станция – «Остров любви» на Комсомольском озере. Когда Валерины руки прикасались к мясу, результат был потрясающим – я не встречал людей, которые готовили бы шашлыки лучше, чем он. На острове у нас были своя заветная полянка, которую мы поддерживали в идеально чистом состоянии, и одно оборудованное кострище. Но у этих «выездов» был один весьма существенный недостаток. Спасатели давали нам лодку и поэтому знали, что Валера на острове. Если происходило ЧП, то катер сразу летел к нам без зазрения совести. Никто лучше Валеры не знал, где искать утопленника. Он отходил подальше от наших жен и детей, вполголоса подробно расспрашивал о месте и времени утопления и говорил: приезжайте через 40 (20, 30, 50, 60) минут. Мне тоже приходилось с ним ездить, т.к. другого ведущего (человека, который направляет аквалангиста веревкой и принимает его сигналы) он не признавал. По его подсчетам всегда получалось, что медленные течения озера переносили тело за выбранное время в ту или иную яму. Там он его потом быстро находил. Однажды нашел даже сразу двух – основного и трехдневного, о поиске которого никто и не заявлял. Здесь мне следует сказать, что вода в озере мутная, взвесь летом густая, поэтому все поисковые работы происходят в полной темноте, даже если глубина совсем небольшая. Не знаю, каково было Валере там, в яме, привязывать веревку, но не только мне, но и привычному уже мотористу втаскивать тело в катер было жутковато даже при свете дня. Особенно пугала поза, которую имеют почти все утопленники: как будто сидит на корточках, но смотрит вверх, полусогнутые руки тоже тянутся вверх, к свету, хищно и судорожно согнуты пальцы. Я недавно прочитал пост о том, что за выход на слабый лед будут штрафовать, и лихой комментарий к нему: «…Моя жизнь – повидло, хочу ем, хочу об асфальт мажу…» Думаю, если бы автор хотя бы один раз помог нам в этом катере, то таких слов написать бы не смог. Тем более что подледников чаще всего поднимают только весной, после схода льда, и в весьма неприглядном виде.
Такая дружеская помощь спасателям не портила нам аппетита, но нередко отвлекала от горячего, а остывшие шашлыки имеют уже не такой вкус и запах, как свежие. Главное, чтобы женщины и дети не знали, куда мы отлучились на часок – вот у них-то аппетит и желание купаться точно пропадут. К сожалению, в жаркую погоду ЧП случались часто, а иногда и по 2 раза за день – слишком много приходило людей, слишком быстро обрывались берега в глубину, и слишком близко располагались винно-водочные магазины.
Иногда Озеро не наказывало за пьянство смертью, предупреждало. Тогда Валерий звал меня «на шабашку» – искать снятое водой с пьяной дамы золотое украшение. Но эта работа была очень нудной, порой безрезультатной, длилась иногда очень долго, на нее уходило несколько баллонов со сжатым воздухом, поэтому в выходные он за нее никогда не брался. Да это и не имело смысла, т.к. купающихся было много, золото сразу глубоко затаптывалось в ил. Поиск производился так: у потерпевшей уточнялось место, забивался в берег кол высотой около метра (базис для ведущего), потом начинались движения водолаза по сектору окружности при натянутой от кола веревке – Валера медленно прощупывал ил руками. После каждого прохода я рывком давал сигнал поворота и увеличивал радиус прохода на 10 см. В итоге полностью обыскивался выбранный сектор и был результат, но только в том случае если дама точно помнила, где ступила в воду и что в ней творила. Катер не должен подходить к этому месту ближе 50 м, чтобы не сдвинуть ил реактивной струей винта.

* * *
На улице Козлова ветер бросал в лицо колючий снег пригоршнями, но третий трамвайчик появился скоро и быстренько оттренькал от Берестянки до Озера, а там по Озерному, по Канату и берегом до спасаловки рукой подать. В ней тепло, пахнет снаряжением, компрессор набивает для нас баллоны. Работы, слава Богу, нет, лед сильно прикрыт снегом, очень крепкий, без промоин. Лодки и катер на берегу, но у расчищенного бетонного причала пробита широкая прорубь. Травлю со спасателями на причале, перекрикивая ветер. С опозданием подходит Валера, по-местному Боцман. Витек, самый маленький и верткий, с радостным криком «ки-я» высоко и красиво подпрыгивает, пытается ударить каблуком ему в грудь. Дружеское такое, мужское, приветствие значит. Валерик как скала, при его весе такой удар, как слону дробина, но… Игру-то он не принял и ловко уклонился. Витек такого коварства не ожидал и совсем некрасиво, с хрустом, приземлился копчиком на бетон причала. Дружеский такой, мужской, ответ значит.
Витек после обмена приветствиями охает на топчане, мы упаковываемся в шерсть и резину, сразу становится жарко до пота – скорее на улицу. В те времена «мокрые» костюмы из губчатой резины мы видели только в фильмах капитана Кусто. Старший смены ворчал, что никто у них на такую авантюру не ходит, что мы его под монастырь подведем.
– Не каркай.
– Да я так, просто…
Мальцы помогают тащить баллоны и чугунные блямбы к проруби. Дополнительное снаряжение – два компаса с плавающей стрелкой, два фонаря.
Для экономии воздуха кувыркнулись в прорубь в аквалангах, но с трубками. Блямбы я вроде бы угадал – ни ко льду, ни ко дну не жмет. Нигде не теку. Интенсивно, про запас, дышим и привыкаем к холоду минуты три. Потом трубки выбрасываем на лед, продуваем загубники и в среднем темпе идем вдоль левого берега к плотине. Так путь длиннее, но зато не промахнемся. У Валеры на поясе закреплен фал, я держусь за него. Воздух использую очень экономно, дышу по всем правилам. Его должно хватить, иначе из-подо льда появлюсь только весной. Аквалангисты воздухом не дышат, они его пьют так же бережливо, как люди пьют воду в пустыне: взял в себя, подержал, чтобы альвеолы забрали весь кислород, потом только полностью вытолкнул. Часов у нас нет, манометров на баллонах тоже нет. Надежда только на расчет и опыт Валерия.
Ускоренный курс подледного ориентирования я проходил в Мурманске. Но там была совсем другая видимость. Свет шел сверху или же было темно. А сейчас то жалкое, что просачивается через снег и лед, разбивается и преломляется на взвеси, и сумерки идут отовсюду. С непривычки крепнет ощущение абсолютно чужеродного пространства. Так наверное выглядит царство Аида. Вода вроде бы несильно мутная, но верх-низ «съезжает». Баллоны сверху, а может быть, снизу? Вот, придумал – пузыри идут вверх. Разумом понимаю, чувствами сомневаюсь.
Легче стало у шандорины, когда ушли в глубину и стало темно. В темноте есть верх и есть низ. Теперь мы на дне Свислочи, прямо под плотиной, падение воды хорошо слышно с той стороны. Здесь одна из самых глубоких точек озера.
Валера хватает меня за руку и показывает фонарем вниз. Свет пробивает слабо, но в метре от маски, на дне, я вижу бревна, много бревен, очень много бревен, которые аккуратно уложены параллельно друг другу и друг на друга. Но это не бревна, это здоровенные спящие сазаны. Они практически не реагируют на прикосновения. Здесь их сотни, а может быть, и тысячи. Никогда не думал и ни за что не поверил бы, что на Комсомольском озере есть рыбы крупнее частика. Свет фонарика ходит ходуном. Валера пытается их считать.
Теперь я уже один, сам так решил еще на берегу. Задача – двигаться строго на север. По этому азимуту плавно ухожу вверх, к свету, но не торопясь, чтобы не попасть в полынью над водопадом. Теперь работать, работать, но не пыхтеть. Кажется, очень долго иду. Вижу, насколько медленно проплывают перед маской светящиеся крупинки взвеси. Наконец, лед и дно сходятся – берег. Теперь левее вдоль берега.
Опять долго. Очень долго. Наверное, я все-таки инстинктивно брал восточнее, боялся промазать. Но пока дышу. Значит, воздух еще есть. Может быть, и хватит. Главное – вроде бы нигде не ошибся. Но сомневаюсь, сомневаюсь, сомневаюсь
Почти бум-м маской – перед носом бурая бетонная стена, причал. Все! Отсюда я и без воздуха выберусь! Влево, вдоль стены, вот и прорубь. Хочется рвануться в нее, но, собрав волю в кулак, солидно и не торопясь протыкаю поверхность воды. Ослепительный дневной свет. Загубник вон, маску вон – и дышать без экономии. Сто лет не испытывал такого удовольствия. Отличный денек, чудесная, промозглая, ласковая погодка: северный ветерок свистит сбоку, снег пригоршнями срывается сверху, тучи красивые, рваные, свинцовые, быстрые.
Чьи-то руки забирают блямбы, акваланг. Да это же Валера! Гидрокостюма на нем уже нет.
– У тебя что веник сзади, ты же первым меня отправил!
– Я шел на 350, подвалил прямо к причалу, рисковал чуть, а ты на север – с запасом.
– Наверное, даже и правее, левая ласта все время сама перерабатывала.
– Значит, левая нога жидковата, – он неожиданно легонько подбивает меня под левое колено, из-за ласт я теряю равновесие, падаю в снег, лежу, смотрю на небо, наслаждаюсь погодой, которая утром казалась мне такой мерзкой. И улыбаюсь злым снежинкам, которые секут мне щеку. Сверху лучше, сверху жизнь… http://www.youtube.com/watch?v=0CZpsiErEgI

2 комментария на «Сверху и снизу»

  1. Valeria говорит:

    Рыбалка это как особый мужской спорт )) Хорошая статья.

  2. леонид говорит:

    Жаль что этот рассказ читают не все рыбаки. Подводный мир это настоящая сказка. Кто занимаеться подводой охотой это знает. Это отдельный мир в котором человек не может жить без применения специальной техники, но пстаянно в него вносит экологические проблеммы. Очень интересный рассказ. Хрошее напоминание о постаянной осторожности, взвешивании своих сил и возможностей. Ощущения на границе паники и смообладания, когда выходишь с глубины и нет запаса воздуха (без акваланга). Первые стрелки солнечных лучей поддерживают тебя и вселяют уверенность, что вот уже скоро будет долгожданный глоток воздуха. А ведь еще надо и выдохнуть, выдуть с трбки воду. Спасибо.

Добавить комментарий