Александр Петров. Сквозь Памир. Часть 2. В капкане.

В капкане.

И вот перед нами вершина сложности и опасности всего маршрута – Акджилгинский непроход. Назвали его так потому, что ни проплыть по реке, ни пройти по берегу здесь невозможно.

Продолжение. Начало тут.
Ещё дома знали, что нужно сделать верёвочную переправу на другой берег и по нему сделать обнос до конца препятствия. А вот как сделать переправу, нужно решать на месте.

Первыми попытку проплыть Мургаб и Сарез совершили трое учёных-ботаников Памирской биостанции. Душой экспедиции был директор биостанции А. Гурский, написал о ней О. Агаханянц, ставший впоследствии крупным учёным. Сплав на просмоленной фанерной лодке начали 14 августа 1954 года. Дошли до Акджилгинского непрохода и повернули обратно. Причину объяснили очень прозаически: хотелось жить. Туда плыли день, обратно до первой тропы тянулись с лодкой – где повисая на скалах, где по грудь в воде – целую неделю. Вторая проба была сделана только через 12 лет. Киноэкспедиция под руководством А. Вагина обошла непроходимый каскад с помощью каравана, посланного к ней по долине Западного Пшарта. Впервые покорился непроход спортивной туристской группе Рогальского. «Ключником», открывшим его, стал известный турист Виктор Брежнев (впоследствии погиб в походе), пробравшийся по вертикальной правобережной стенке. После этого Акджилгинский непроход прошли считанные туристские группы (нам известно об успехе рижан и москвичей). Теперь настала наша очередь.

Начинается непроход с обычного, хоть и очень сложного, километрового порога. Его можно было бы попробовать пройти, если бы не водопад в конце. Причём с «ножами» — так мы называем острые камни, торчащие из воды. За водопадом – настоящая мясорубка, затем сорокаметровый перерыв, и за ним самый страшный участок, где река поворачивает налево, прячется за высокую скалу и уже не видно, что творится дальше.

Апогей непрохода. Здесь пытались перекинуть мостик из тополя, а Алексей Клименков хотел прыгать.

Лагерь поставили на левом берегу, перед порогом. За лагерем начиналась длинная крутая осыпь с «живыми», периодически летящими прямо в воду камнями разной величины, затем небольшая площадка, а сразу за ней – скалы в небо. Правый берег вдоль всего порога вертикальный, непроходимый, но напротив площадки выполаживается, и дальше по нему можно пройти. Только на сорокаметровом участке всё терпимо: слева и справа неплохие берега, водный поток без ножей и водопадов. Только здесь можно наладить переправу. Но как перетянуть верёвку? Пробовали бросать кошку. На том берегу много камней, но по закону подлости она за них не цеплялась. Зато, когда тянули назад, кошка намертво зацепилась за дно на середине реки. Пробовали перекинуть мостик — сухой тополь – на лежащий посреди реки огромный камень. Немного ошиблись, и дерево как ветром сдуло, только треск пошёл. Алексей Клименков вызвался прыгнуть сверху на этот же мокрый и скользкий «дом» – не пустили, слишком опасно. Остался один вариант: переплыть Мургаб на катамаране. На этом сорокаметровом отрезке ширина реки тоже 40 метров, очень быстрое течение и 1,5 метровые валы. Ниже – опять водопады, ножи, которые размололи тополь в щепки.

Разведка и размышления заняли почти два дня. Поодиночке, группами и все вместе часами смотрели на поймавшую нас бешеную воду, дикие скалы, искали щель, чтобы выскользнуть из ловушки и думали, думали, думали. Мысли были тяжёлыми, настроение – мрачным. В тон настроению был и вид разбитого АН-2, лежащего на противоположном берегу на склоне горы. Где бы ни находился, это светлое пятно невольно притягивало взгляд, ухудшало настроение. Самолёт не разобрали, не вывезли, просто бросили его тело. А как же души? Белая птица безмолвно кричит о трагедии людей и величии Памира.

На нем летели 3 человека.

Но вся эта трудная ситуация стала лишь небольшой частью свалившейся на нас беды.

В первый же акджилгинский вечер тяжело заболел Сергей. Беспомощно лежал на спине, часто то ли засыпал, то ли терял сознание. Глаза смотрели в одну точку, говорил с трудом. Ни сам он, ни мы не представляли, что это за болезнь. Нужен был врач, а мы в капкане. Необходимо как можно быстрее выбираться к людям. Путь назад, к посёлку Мургаб, самый короткий, но он отрезан: катамаран – не лодка, против течения не потянешь, пешком тоже не пройдёшь. Значит, вниз! Но река и скалы держат в плену. Не знаю, решились бы мы на такой отчаянный скачок через Мургаб, если бы не неподвижные глаза Сергея.

А здесь сказочно красиво. Буйствует дикая, нетронутая природа, причём в её экстремальных проявлениях. Со всех сторон окружают огромные, причудливых острых форм скалы с белоснежными шапками, режущими глаза на фоне тёмно-тёмно-синего неба. Бешеный поток мчится, нарушая все законы физики. Вода хаотично то проваливается до дна, образуя глубокие ямы, то высоко, на несколько метров запрыгивает на камни, на берег. Ревёт, с грохотом катит по дну большие камни, далеко разбрасывает брызги. И всё это – в местах, где человек бывает исключительно редко, не в каждом десятилетии.

Когда участники похода собрались через несколько лет, у Сергея спросили, о чём он думал в то время. Ответ был потрясающим:

-Я был доволен, что умирать приходится в таком прекрасном уголке.

Наступившую давящую тишину прервали спасительной шуткой:
— Ах ты эгоист! А о нас подумал?

Проводка и обнос Акджилгинского непрохода.

Опасным мероприятием была доставка катамарана к месту переправы. По порогу провели на верёвке. Катамараны вырывались, прыгали, верёвки резали руки. Вторую, более сложную часть, пришлось их где нести на руках, а где просто переставлять по камням. И всё это на очень крутой осыпи, где один неверный шаг мог привести к падению в воду, а это – конец. К тому же сверху атаковали летящие камни. Несколько раз попадали в надутые бока катамаранов, но они выдержали, пробить крепкую оболочку не удалось.

Штурм решили начать утром, когда уровень, и, главное, скорость воды минимальны. В штурмовой экипаж вошла четвёрка самых опытных и сильных – Алексей Клименков, Павел Сычёв, братья Александр и Лев Штены. Долго составляли план броска через реку, рисовали на песке схемы, продумывли всё до мелочей, до каждого гребка. Только 40 метров выделила нам река, и в них нужно было уложиться.

И всё-таки ошиблись с углом вхождения в центральную струю. Вода оказалась сильнее, чем мы считали. Катамаран развернуло, понесло. Но мастерство, слаженность четвёрки и желание выжить победили. Когда до «мясорубки» осталось несколько метров, Саша прыгнул уже в прибрежную, более спокойную воду, и из последних сил, разрезав верёвкой руку, вытянул друзей и брата.

Павел Сычев.

Теперь народ был и на другом берегу, можно налаживать канатную переправу. Наш лучший альпинист Павел, назначенный ответственным за неё ещё дома, прекрасно подготовился. Хватило всего – и верёвок, и карабинов, и опыта. Сейчас Паша – промышленный альпинист, монтировал и украшал на телебашне в Вильнюсе самую высокую в мире «новогоднюю ёлку». Под его руководством натянули верёвку.
Рёв реки не давал возможности вести устные переговоры.


Мыслями, идеями, планами обменивались при помощи записок. Некоторые из них сохранились. По верёвке переправляли всё, что было нужно, даже прямо в котлах только что сваренную еду. И сразу её назвали «дорогой жизни».

Одна гора с плеч свалилась, но главное ещё впереди. Стали пробовать, как поведёт себя катамаран. Подцепили маленький, двухместный, и потянули. Его поведение вызвало ужас. Как злобный пёс на цепи, становился он на дыбы, выскакивал из воды, несколько раз перевернулся баллонами вверх и обратно. Валы бросали его, как щепку. Стало страшно за основную верёвку: выдержит ли? И как на таком скачущем козле переправляться людям?

Облегчённо вздохнули, когда пошёл второй катамаран, четырёхместный. Привязали к нему груз, примерно равный весу человека, удлинили поводок. И он поплыл, как ладья Садко, плавно приподнимаясь на волнах. Вернули его на наш берег и – первый, пошёл! Миша Трембицкий намертво вцепился в деревянную раму, готовый прыгать или вертеться вместе с судном. Хотя, как оказалось, можно было просто поставить табуретку и спокойно на ней сидеть.

Теперь можно идти в лагерь за Сергеем. Утром ему стало лучше. Поставили на ноги, обвязали верёвками – два конца спереди, два сзади, и вчетвером повели. Осыпь была милосердной, Сергею трудно было бы увернуться от летящего камня. С остановками, с отдыхом прошли этот суперкилометр от лагеря до места переправы. Ребята на том берегу замерли и не сводили с нас глаз. Потом Алексей, железный Лёха, признался: слёзы, как ни пытался их удержать, всё-таки выступили. Он отводил лицо от ребят, как и каждый. Сергей забрался на катамаран, покрепче ухватился за раму, и в него впились 18 глаз. Рейс прошёл отлично, свалился ещё один камень, на этот раз с сердца. За ним переправились и все остальные.

Чтобы не оставлять верёвку, Паша нашёл отличный выход. Последний левобережный – это был я – отвязал её от камня, прикрепил конец к катамарану, а «правые» очень быстро потянули. Судно челноком прибило к берегу.

Во время переправы не было сделано ни одного снимка. Нервы были настолько напряжены, что о фотографировании никто не вспомнил. Каждый ни на секунду не отводил глаз, умолял судьбу, до боли напрягал мышцы, помогая друзьям, верёвке, катамарану, выдержать, не подвести.

Палатки на Шёлковом пути.


Лагерь наш стоял на одной из площадок, цепочка которых тянулась вдоль берега. Особенно к ним не пригядывались – площадки как площадки. Но очередной раз окинув их взглядом, я вздрогнул от неожиданной догадки: это же дорога! Куски старой-престарой дороги шириной несколько метров. Хорошо видно место, где она уходит под молодую осыпь. Древностью дышит каждый метр дороги. Столетия, ветра и редкие дожди спрессовали песок и щебень, солнце покрыло их монолитной корочкой пустынного загара, нет ни одной вмятины, похожей на след. Другого быть не может – это Великий Шёлковый путь! Путь, пробитый за много веков людьми и их караванами, когда-то единственная нить, связывавшая две цивилизации. Вполне может быть, что бумагу, порох, компас Европа увидела после того, как они именно здесь медленно проплыли на спинах верблюдов.

От места впадения Бартанга в Пяндж европейцы могли попасть в Китай двумя путями. Один шёл по рекам Пяндж и Памир, другой – здесь, по Бартангу-Мургабу-Оксу. Ущелья Бартанга сложны для прохождения, хотя и по Пянджу были овринги длиной до километра. Зато здесь было меньше грабителей. Вполне вероятно, что мы стоим на земле, на которую в 1273 году ступала нога Марко Поло, что его следы три дня были прикрыты днищами наших палаток. Эти метры самой знаменитой в мире трассы сохранились нетронутыми из-за недоступности для человека. Когда же здесь прошёл последний караван? В 1911 году, перед Усойской трагедией, перекрывшей все возможности человеку идти вдоль берега? Или на сотни лет раньше, когда в Китай были открыты более лёгкие морские пути и в связи с этим отпала необходимость рисковать жизнью под камнепадами, на оврингах, отбиваться от разбойников, постоянно расчищать дороги от наступающих гор? Это не вопросы для ответов, это темы для размышлений. Но мне кажется, что второй вариант более реален.

Продолжение.

4 комментария на «Александр Петров. Сквозь Памир. Часть 2. В капкане.»

  1. Краснянская надежда говорит:

    Интересно ,даже напряженно все прочитываешь!Жду продолжение!

  2. Татьяна говорит:

    Интересно, а сейчас кто-нибудь сплавляется по этим рекам?

    • Александр говорит:

      Сейчас организация спортивного туризма деградировала, находится на низком уровне. Но отдельные «дикие» походы проводятся, иногда очень сложные. В том числе и за границами бывшего СССР, в недоступных ранее регионах. Узнать о таких походах очень сложно, почти невозможно. Разве кто выставит информацию в Интернете.

      • voinovdima говорит:

        Все выставляют в интернет, но теперь почти не ходят в сверхсложные походы.

Добавить комментарий