В погоне за кекликами

Я не очень люблю выезжать из Беларуси специально на охоту. Поездки эти краткосрочные и оставляют чувство неудовлетворенности, несмотря на трофеи. Особенно если ездил в горы. Другое дело, когда едешь на месяц и ставишь перед собой не одну, а несколько разноплановых целей. Тогда в горах у болотного жителя есть время акклиматизироваться, войти в форму. Вот мы и собрались в очередной раз на Западный Тянь-Шань, для того чтобы размяться на реке Каракульджа́, более известной среди туристов-водников по нижнему названию – Чаткал. Все шестеро участников были матерыми, легкими на подъем, туристами-авантюристами с почетными спортивными званиями и огромным стажем. Все не раз руководили походами и по гораздо более сложным рекам, бывали ранее на Чаткале. Поэтому подготовка практически не требовалась, и от пасмурного и дождливого дня рождения Саныча, где возникла идея, до приземления самолета в Ташкенте прошло всего 3 дня. Почему именно Каракульджа́? Потому что несложная и, главное, в Чаткальской долине не слишком жарко для европейцев. Основная цель поездки – погреть животы, но не поджариться, удрать от сырого белорусского сентября. Ну, согласитесь, не в Ебипеты же ехать серьезным мужикам. Среднемесячные величины выпадения осадков на метеостанции ниже пос. Ортотерек в сентябре – 8 мм! Жарковато. По нашим меркам, хорошее сухое лето, но выше 1800-2000 м ночью уже возможны заморозки, хорошо спится. Растительность не выгорает летом, как на Памире, никаких комаров и мошки, красотища. Это, наверное, самая «доброжелательная» речка в Средней Азии. В ее долине можно встретить кабанов, лис, барсуков и даже медведя. Высоко в горах есть краснокнижные горные козлы, снежный барс.
От Ташкента можно долететь до Янгибазара, но мы предпочли грузовое такси, чтобы затариться в Ферганской долине настоящими дынями и арбузами (которые никогда не поступают в продажу в Минске), а потом, уже с просевшими рессорами, переехать через Чаткальский хребет (перевал Чапчама – 2853 м).
Наверху широкий сырт, который неторопливо точила наша река, встретил нас крепким утренним заморозком, но я почти в темноте выскочил из палатки в надежде на первые трофеи. Однако ничего, кроме массы огромных куч обгоревших костей среди почти марсианского пейзажа, не увидел. Недавно была очередная эпидемия ящура, и военные поработали огнеметами. Зато нашел две увесистые вкусные гюрзы с руку толщиной, которые мы с аппетитом съели на завтрак. Мог бы и больше поймать, но на 6 человек достаточно одной. Ловить их по утрам в сентябре легко на протяжении всего маршрута, они сонные от холода.
Нам необходимо было быстренько уйти с бесплодных сыртов, и мы сделали это за сутки. Начались густые заросли желтой облепихи, а потом урюка и боярышника. Стал ловиться осман, начали «случаться» кеклики, но все мы рвались скорее уйти за первый каньон в самые дикие места, где охота была просто отличной, а рыбаки стали приносить здоровенных маринок и даже форель. «Арбузно-змеиная диета» к тому времени уже надоела.
* * *
Кеклик немного крупнее обыкновенной серой куропатки. Оперение у него сверху очень красивого сизовато-розового цвета. Брюшко рыжеватое. На боках поперечные черные полосы. Низ шеи перехвачен черным полукольцом. Лапы и клюв малиново-красные. Самец крупнее самки и имеет слабо развитые шпоры на задней стороне плюсны. Голос птицы отдаленно напоминает кудахтанье домашней курицы «ко-кок, кок, кок, ке-клик». Во время полета слышны звуки «дюрр-дюрр», наверное, от крыльев. Охотятся на него тремя способами: с легавой или спаниелем, из засады у водопоев и с подхода. Мы охотились с подхода, и иногда, ближе к полудню, я садился в засаду у реки, если был уверен, что здесь пьют кеклики. С собаками в долине Чаткала не охотятся – слишком крутые склоны, да и откуда у нас собака. Если птиц много, то кеклики по утрам и вечерам начинают перекликаться, чтобы рыбаки могли попенять охотнику на малую добычу.
Полет кеклика похож на полет куропатки, и целятся в него так же. Усложняет прицеливание то, что ноги всегда стоят неустойчиво и на значительно разной высоте, развернуться не просто – нет времени, стрелять почти всегда приходится вниз. К этому нужно привыкнуть, иначе вместо меткого выстрела можно позорно скатиться вниз, и неизвестно, останетесь ли вы живы после этого. Сбитую птицу найти очень сложно, несмотря на яркую окраску. Однажды я полчаса искал трофей на открытой голой осыпи, а когда совсем отчаялся, увидел ее там, где уже все просмотрел. Лежала она совершенно открыто. Еще сложнее найти подранка. Тут помогает знание того, что кеклик, упавший в «островок» кустов, не станет под ним прятаться, а перебежит к ближайшим камням или скале.
Кеклики ходят наверх пешком, и поднять их на крыло под выстрел, заходя снизу, невозможно – не улетят, а убегут незамеченными. Поэтому, увидев место приземления стайки, нужно стараться как можно быстрее зайти значительно выше, т.к. они тоже пойдут вверх. Эта охота требует выносливости и отличной адаптации к высокогорью; первую неделю по приезде из нашей страны не следует сильно увлекаться. В трофеях и килограммах ее тоже не измеришь, но азартна, вознаграждает усилия фантастически красивыми видами и птицами, необычайно спортивна. От охотника требуются навыки передвижения и ориентирования в сложных лабиринтах отрогов гор в одиночку. А самое главное – умение думать, строить тактику охоты. Не помешает и знание техники лазания по скалам, но осторожно, без фанатизма! Не следует забывать, что жесткие ботинки для хождения по осыпям – совсем не то, что обувают для покорения скальной стенки, а ружье – не молоток с крючьями. Иначе можно оказаться в положении отца Федора, описанного Ильфом и Петровым. Высота 15 метров в горах кажется ничтожной, но так же «вредна для организма», как и 200 метров, только время полета разное.
После первого каньона вдоль Чаткала нет дорог, а третий каньон поражает высотой белесых отвесных стен. Кажется, что людям добраться по горам сюда невозможно, но это не так. Возможно! А сотовая и спутниковая связь позволяет даже назначать друзьям точку рандеву в этой глуши.
* * *
Перед походом в гости мы полдня парились в нашей походной бане на берегу реки, разомлели. Потом короткий подъем на террасу, и вот мы уже сидим после заката в просторной пастушеской юрте, на ковре, вокруг метрового чеканного блюда, на котором горой выложены сочное нежирное мясо молодых барашков и лаваш, приготовленные ловкими женщинами на стенках каменного очага-ямы. Здесь же овощи и фрукты, иногда каждому приносят заварничек с чудесным чаем и пиалу. Присутствие хозяек заметно только по тому, что исчезающая еда сама чудом появляется вновь, словно перед нами не бронзовое блюдо, а чудесная скатерть-самобранка.
Приветствия остались позади, теперь про жизнь. Не виделись тысячу лет. Теперь живем в разных странах и по-разному. Поэтому неторопливый разговор длится почти двое суток, всем очень интересно. Информация из первых рук, без сита и искажений от ТВ! Интересный факт: с нами за столом сидит поляк Алек (этнический белорус), который провел с местными жителями все лето, таская по горам в одиночку свой тяжеленный рюкзак с прекрасной фототехникой и штативом. Но с ним все ясно, он теперь европеец, и мы про Польшу все знаем. А общий вывод наших хозяев – жизнь пастухов стала значительно лучше и намного богаче. Теперь работают не на колхоз, а на себя. Например, все мужчины-охотники смогли купить себе известные нам по фильмам о ЧК пистолеты-карабины Маузера немецкого производства в кобуре из ценной древесины, совершенно новые. Парадокс, ведь они давно не производятся. Но спрос рождает предложение – я держу новенький маузер в своих руках! Как тут не пострелять! С примкнутой кобурой мне удается вложить 5 пуль в круг 20 см в диаметре со 140 шагов. У хозяина результат лучше. Поразил необычайно мягкий спуск. Наверное, это все-таки не боевое оружие, а спецзаказ для охотников. Интересна конструкция портупеи, которая устроена как лямки рюкзака с грудной застежкой. Кобуру можно повесить на спину и, не снимая, через плечо открыть и достать пистолет, как самурай достает дайто. Руки свободны, над плечом не выступает, не соскальзывает, небольшой вес – лезь на скалу и не волнуйся. Можно повесить спереди или за плечо в собранном виде. Продуманно, удобно, фирменно, легко снимается с плеч. Никаких дробовиков, карабинов и кипплауфов наши друзья не признают, и по глазам видно, что считают это оружие не достойным мужчины. Традиция. Обязательно завтра пойдем на охоту.
* * *
От террасы, где пастухи пасут скот, склоны долины почти отвесные, местами нависающие. Поверхность их сильно рассечена. Между боковыми скальными отрогами хребта располагаются маленькие, очень сильно наклоненные к реке долинки с невысокой растительностью. Вот тут-то мы и будем искать кекликов. Я, Халмурат и Алек поднимаемся метров на 200 по такой долинке. Алек уходит еще выше туда, где кончается растительность и начинаются голые камни. Он охотится на архара и вооружен длиннофокусным объективом и штативом. Вспугнутые им птицы летят вниз к нам. Теперь движемся почти горизонтально. Я иду нижним, надеясь достать из дробовика планирующих вниз кекликов, которых вспугнули мои друзья. Не везет, все время слишком далеко, хотя камуфляжный костюм мой хорош. Зато рядом, как истребитель, совершенно не работая крыльями, спикировал поднятый Алеком улар. Стрелять я его, конечно, не стал, слишком уж он краснокнижный. Невероятная встреча. Говорят, что увидеть улара сложнее, чем ирбиса.
Халмурат посередине. Когда садится стайка, он быстро заходит выше этой точки, затаивается и просто ждет, пока они подойдут к нему. Застрелил из своего маузера уже двух. С частыми остановками мы пересекли долинку за два часа, хотя ширина ее не превышала 400 метров. Теперь надо перелезть через отрог, чтобы перевалить в соседнюю долинку. Перед самым гребнем останавливаемся и не выглядываем, ждем. Тихонько оживает рация, Алек видит архаров, просит 30 минут. Это в самый раз, полежим, отдохнем. Нам видны его действия. Сказывается большой скальный опыт, приобретенный им за лето. Все движения медленные и плавные, как у кота. Раздвигает штатив, устанавливает фильтр, бленду, потом очень медленно чуть-чуть выставляет эту конструкцию над гребнем. Наводит, глядя на экранчик, сам не высовывается к видоискателю, лежит рядом. Снимает через дистанционное управление. Наверное, архары совсем близко. Он сделал много кадров, но все равно в конце отчаянно взмахивает руками, ему, как и любому фотографу, мало. Оживает рация – вперед!
Неудача – в долинке вместо кустиков и травы вижу с гребня очень крутую каменную осыпь. Она «живая», поэтому растительность укорениться не может. Ровно посередине осыпи напротив нас лежит огромный камень, размером с коттедж. С одной стороны он почти в камнях, с другой – обрывается вниз на 6-7 метров. Возможно, что это скала, торчащая из каменного потока. Быстро, но осторожно пересекаем осыпь до скалы и делаем ошибку, которая чуть не стоила нам жизни. Забравшись на нее, ждем, когда Алек поверху пересечет этот склон. Он опять должен осмотреть следующую долинку первым. С обширной каменной площадки открывается потрясающий вид на Чаткал, террасу и снежные шапки хребта.
Алек собрал уже свой фоторюкзачок и начинает траверз осыпи. Очень красиво смотрится маленькая человеческая фигурка высоко наверху, среди камней, на фоне далекой снежной шапки и прозрачного неба. Он спотыкается, пускает камень, тот катится, прыгает, набирает скорость, тревожит другие камни. На нас едет целый рой «пчелок», каждая из которых может разбить человека в блин. Без разговоров прыгаем со скалы вниз, 6 метров высоты оставляют надежду остаться живыми. Скалу накрывает рой. От нашего приземления тоже уходят потревоженные камни. Вроде цел, прижимаюсь животом к подножью скалы, закрываю голову руками. Гул нарастает до невыносимой силы, каменный поток заставляет вибрировать горы, а это провоцирует новые камни на самом верху. При соударениях образуются осколки, которые летят не только вниз, но и вбок. Скала от них не спасает. Они больно секут по спине и голым рукам, но не до этого – молюсь, чтобы не покатился прямо через меня наш «коттедж». Кажется, что прошли часы и это никогда не кончится. Однако кончилось. Гул резко прекратился, осталось только сухое цоканье одиночек. Минут через 10, когда наступила полная тишина, осмелился убрать окровавленные руки с головы. Халмурат рядом, тоже посеченный, но живой. Сзади наши костюмы имеют множество порезов и пришли в негодность. На прикладе ружья вмятины от ударов. В общем, ерунда, царапины, даже лодыжки при прыжке не растянули. Осыпь не изменилась, только огромный камень-«коттедж», который находился ниже нашего на 100 метров, исчез. Оказывается, давно вызывает рация, но мы слегка оглохли и не слышали. Алек успел перебежать осыпь и сейчас высматривает нас со следующего отрога, на котором нашел свое спасение. Мимо него тоже жужжали пули-камни, но он залез высоко и ушел от передряги без единой царапины.
Недоверчиво проверяем руки, ноги. Делаем первые шаги. Все нормально, только ветерок задувает спину и ноги через прорехи в костюме. В общем, я виноват, нечего было на «крыше коттеджа» «клювом щелкать» на пейзажи и Халмурата задерживать. Славу богу, не нашелся камень, «который покой подарил».
Аккуратно, по всем правилам скалолазания, поднимаемся на отрог. Он высокий, более 100 метров. Опять приходит сигнал от Алека – все те же архары. Они, потревоженные обвалом, перескочили в следующую зеленую долинку, но мечутся. На этот раз наш отдых длится целых полтора часа. Это кстати. Внутри все еще не стихает дрожь-вибрация, полученная от нашей скалы-спасительницы. Сами тоже высовываемся над гребнем, подглядываем. Животные успокоились и позируют перед фотоаппаратом, постепенно уходя все выше и выше. Наконец, Алек, очень довольный результатами съемки, дает добро на спуск в долину.
По этой долинке не торопясь, широкими зигзагами тихонько спускаемся вниз, теперь уже втроем. Тактика Халмурата теперь не работает, т.к. мы пугаем кекликов сверху. Зато дробовичок работает. Пока дошли до террасы, мне удалось застрелить трех птиц. Вот такая она, охота на горную куропатку. Память о том случае всегда ношу с собой – это маленький гранитный осколочек, который давно обустроился в мякоти бедра.

5 комментариев на «В погоне за кекликами»

  1. apetrov говорит:

    Спасибо, Дмитрий, словно ещё раз побывал на Чаткале. (Каракульджа — маленький хвостик Чаткала в верховьях, несколько процентов от всей длины реки, по ней не плавают. Зато яркое, сочное название: кара — чёрная, кульджа — самка архара).
    С камнепадом повезло: если приклад во вмятинах, его надо поцеловать за то, что всё принял на себя: для черепа хватило бы и одной вмятины.
    А кеклики вкусны, особенно в тушёночном походе, я их тоже стрелял.

    • voinovdima говорит:

      Наши знакомые пастухи продолжают пользоваться названием Каракульджа до самого водохранилища, т.е. «хвостик» — это по-книжному, а по-местному сейчас вся река называется Каракульджа. Они на этом настаивают. В тоже время хребет они называют Чаткальским.

  2. Vobelg говорит:

    спасибо за прекрастное описание охоты на кекликов. Не пуха не пера…

    • Abdulkadir говорит:

      That’s really thkinnig out of the box. Thanks!

  3. Brigadir говорит:

    voinov.by С Новым Годом радости и здоровья в новом году. Продолжайте радовать не только В погоне за кекликами | Дмитрий Воинов этим но и другими интересными материалами!

    Всем удачи и фарта и не держите не на кого зла, а начальнику voinov.by жму руку за хороший проект!

Добавить комментарий