Юрий Емельянов. СИНЕЕ НЕБО ЯКУТИИ. Часть 4. БЛЕСК ЗОЛОТА.

 

Остались позади Индигирка и столица золотоносного края г. Усть-Нера. Еще 80 км по трассе и мы сворачиваем к прииску “Победа” (предупреждение: для посещения столь необычного места необходимо заранее побеспокоится о специальном пропуске). Это удобная стартовая точка для пешей части маршрута. Отсюда 110 км до нашей цели – озера Бугчан (эвен. – остров, который находится в середине озера; здесь и далее, если не оговорено особо, географические названия Момского улуса и их трактовка приводятся согласно статье А.М. Дегтярев, Р.Г. Дегтярева, Ю.А. Слепцов “Топонимика Момского улуса”, – ЯГУ: Якутск, 2005 г.) возле Буордахского массива. По сравнению с тем, что мы уже проехали – сущий пустяк. Вот только “пустяк” этот дался совсем нелегко.

Продолжение. Начало тут.

Старинной тропой.

Наш дальнейший путь частично совпадает с исторической вьючной тропой из пос. Оймякон (во времена И.Д. Черского назывался “Оймекон”) в пос. Верхнеколымск, по которой в 1786 г.прошел Гаврила Сарычев, один из первооткрывателей хребта Черского. Она шла долиной реки Антагычан (вариант названия– Андыгычан; названия взяты из топокарт), переваливала через Эрикитский хребет, и далее долиной реки Тирехтях пересекала хребет Улахан-Чистай с выходом к юрточному стойбищу Кыгыл-Балыктах на р. Мома (наиболее вероятно от эвен. “моми”– кишка: река делает много изгибов и поворотов, т.е. похожа на кишку).

Река Антагычан. (это фото можно увеличить)

В 1795 году по приказу Зашиверского (русс. “шивер” – пороги) земского суда тропа приобрела статус тракта для снабжения казаков, строивших в верховьях Колымы лодки, и стойбище стало важным пунктом на пути в Верхнеколымск. Со временем сплавы по Колыме прекратились, а вместе с ними заглохло и движение по тракту. Кыгыл-Балыктах оказался отрезанным от всего мира. В 1932 г. на его месте был создан поселок Сасыр (от общетюркского слова “саас” – весна; Сасыр – место весенней кочевки скотоводческих племен у якутов). В 1940 г. поселок перенесли на 7 км севернее.

В летний период, когда в реках мало воды, этот путь служит единственной временной дорогой, связывающей изолированный от всего мира Сасыр с трассой “Колыма”. За все время пути мы встретили единственный караван из пяти машин, ползший прямо по реке. Справа и слева болото – здесь только кони пройдут. И болото это тянется бесконечно (об этом чуть позже). Поэтому и едут по галечному дну мелководной реки. Конечно, все это не очень хорошо. В национальном парке ведется даже научный проект по оценке влияния движения транспорта на экосистему. Но каковы бы ни были последующие выводы, жителям Сасыра деваться-то пока некуда – дорога жизни это у них.

Караван машин из Сасыра идет по Антагычану к трассе “Колыма”

Все здесь не так, как у нас. Машины по реке ездят. А рыбы по дороге плавают! Никаких шуток. В болоте остались две глубокие колеи от зимника. Вода бежит по ним двумя ручьями параллельно реке. А в них – рыба. Изловчились мы и поймали руками одну. Хариус оказался! А ведь не зря эти красавцы с пышным спинным плавником тут разгуливают. Трава нависает над колеей, а в ней – множество всяких букашек. Нет-нет, и упадет кто-нибудь. Рыбья кормушка!

Как уже стало ясно, зимой здесь прокладывают зимник, который начинается правее прииска Победа, идет по долине р. Бурустах, а затем сворачивает к Антагычану через перевал Потапова (местный народ называет проще – Потап).

Иван Черский в 1892 году прошел от Оймякона южным вариантом основной тропы по долине реки Делянкир (на маршруте экспедиции Черского обозначена как р. Нера), затем по р. Муксу и далее по р. Боруллуолах (на топокарте обозначена как Гербендя (Барыллыалах); И.Д.Черский в своих письмах секретарю Императорской Академии Наук Ф.Д. Плеске называет ее “Боруллулáх)” через хребет Улахан-Чистай к Моме.

Возле Кыгыл-Балыктаха обе тропы сходились и далее путь шел вверх по течению р. Калгар до верховьев р. Зырянка и вниз по ней через Момский хребет к Верхнеколымску.

Пешая часть маршрута (красный цвет) к массиву Буордах. Маршруты Черского И.Д. и Сарычева Г.А. нанесены на карту приблизительно по описаниям, имеющихся в различных источниках. (эту карту можно увеличить)

Это карту можно увеличить.

Не знал тогда Черский, да и лучше не знать бы, что через несколько десятилетий по его следам пойдут совсем другие отряды. В свое время ГУЛАГ проник даже в эти потрясающей красоты места. Его щупальца дотянулись до Улахан-Чистая. Как раз на тропе Черского располагался лагерь Боруллуолах, и еще один южнее – в долине реки Сугун (по одной версии от эвен. “согань” – красное из-за охристого цвета почвы, по другой –от якут. “сугун”– ягода голубика). Остатки их уцелели до наших времен. Оба они относились к Инлагу (Индигирский воспитательно-трудовой лагерь). А занимались заключенные предположительно разведкой и добычей урановых руд.

Колымский край – это то место, где хочется говорить о природе, но невозможно, даже непозволительно не рассказать хоть кратко и о другой стороне края. Все так тесно переплелось… Если уж начал, то скажу еще пару слов.

В паре сотен километров к юго-востоку от прииска Победа был лагерь Мальдяк (в 35 км к северу от пос. Сусуман). Именно там добывал для страны золото будущий Генеральный конструктор Сергей Павлович Королев.

А еще на пару сотен километров ближе к Магадану, на бывшем руднике Кинжал на водоразделе систем рек Оротукан и Среднекан Магаданской области, в молодости таскал тачку с оловянной рудой Георгий Жженов, в будущем всенародно любимый артист.

Это все известные имена. А сколько неизвестных?

Цена золота.

Прииск производит удручающее впечатление: вместо живописной долины -терриконы промытой драгами почвы и заброшенный поселок. Самое место для Сталкера. Но на въезде шлагбаум. Прииск, хоть и заброшенный, остался под охраной и для его посещения требуется заблаговременно позаботиться о пропуске.


Разрушенный пешеходный мостик, провисшие кабели.

Бывшая трехэтажная школа – Жизнь здесь кипела! – внешне выглядит как новая. Но внутри – все вверх дном, разбросаны книги. А вот спортивный зал все еще в порядке. Хоть сейчас мяч гоняй.

А вот это похоже на бывший узел связи.

Заброшенные жилые дома. Заглянешь – как будто только что здесь жили люди. Занавески на окнах, кружки и тарелки над плитой, мебель, остатки цикория в пачке и … тишина. Лишь неожиданно громко скрипнет дверь. Страшновато даже как-то.

За долгие годы (прииск начал работать в 1943 г.) основные залежи золота истощились, и рудник стал нерентабелен. Некоторое время еще ездили сезонные рабочие, а потом и они исчезли. Но малая группа частных старателей (легальных) по-прежнему работает: ручей мутноватый, где-то вверху моют золото.

Хочется пить. Предупреждающий окрик проводника запоздал: я успел хлебнуть воды из ручья и тут же поморщился –кислая на вкус. Оказывается, пить эту воду нельзя. Кислый вкус, скорее всего, от цианидов. Их широко используют в горнодобывающей промышленности для выделения золота из руды.

Считается, что цианиды слаботоксичны для человека и быстро распадаются на безопасные компоненты. А вот для рыбы и других живых организмов они гораздо опаснее. А ведь все это стекает в Неру и дальше в Индигирку.

Проводник говорит, что в Нере в районе рудника рыбы нет совсем. Такова цена золота для природы.
В этих краях есть шанс нарваться на “хищников”. Нет, это не свирепые якутские медведи. Это нелегальные охотники за золотом. Понятно, что встреча с ними опасна. Следы их стоянок на золотоносных ручьях будут встречаться нередко.

Под ногами блестят кристаллы пирита, разжигая в группе “золотую лихорадку”. Мы то, конечно, знаем, что это вовсе не золото. Но они так завлекательно подмигивают нам солнечными лучиками! Как тут удержишься, чтобы не собрать горсточку желтых кубиков. Особенно хороши скопления мелких кристалликов на камушках. Они переливаются золотом как драгоценная брошь. Интересны и камни с вкрапленными в них квадратиками пирита. Большие отдельные кристаллы привлекают своими размерами, но они тусклые, их надо раскалывать, чтобы получить блестящий скол.

Продолжение тут.

Добавить комментарий