Ловись рыбка большая, очень большая и огромная.

«Светило окно» — целых 16 дней без работы. В санатории или « на юга» меня и под конвоем не доставишь, а если и доставишь, то через пол дня убегу назад от скуки. Никаких групп, которые собираются пройти по интересной реке в это время не собиралось. Про эту проблему я и рассказал моему другу Константину, который был начальником республиканской контрольно-спасательной службы, мастером спорта по альпинизму, мастером спорта по скалолазанию и имел почетное звание «снежный барс» за покорение всех пяти высших вершин бывшего СССР, в том числе и страшного пика Победы. Я, на общественных началах, командовал его подразделением — республиканским спасательным отрядом водников. Явился на базу чтобы просмотреть перечень нового снаряжения для нас и принять устную квалификационную проверку у группы бедолаг, которые отправлялись на реку Кара на Полярном Урале. Мои нудные вопросы почти как из анекдота об одесских биндюжниках — «Шура, что Ви будете делать если у Вас сломается вос» — всем надоели и группу я на маршрут выпустил. Константин сразу же отреагировал на мою будущую неприкаянность и предложил командировку для проверки спортивных туристических групп на любой популярной реке на выбор. Кончался июль и самой популярной конечно была река Охта в Карелии. Я примерно представлял как из Кеми автобусом и пешком можно попасть на последний на реке Охта-порог, который предписывалось обносить почти всем байдарочникам из-за его повышенной сложности. Константин тут же выписал командировочное удостоверение к мои внушительным красным всесоюзным «корочкам», вручил угловой штамп для маршрутных книжек, деньги и дал циркуляционную телеграмму по Союзу, что всем группам предписывается пройти проверку КСС на Охта-пороге, оказывать службе любую помощь.
База Кости располагалась на Золотой горке, а я жил на перекрестке Платонова и Козлова. Поэтому уже через 10 минут был дома, вывернул все барахло с антресолей и начались сборы. Самодельная двухместная трехскатная палатка из парашютного шелка, пенополиэтиленовый коврик и кусок пленки, альпинистский невесомый пуховый спальник, солдатский котелок, топорик, тяжелая большая сковорода. Мыло, зубная щетка. Что взять для питания? — Леску, крючки, блесны, катушку, малявочник. Не случайно попали в мешок и несколько «резинок» с колокольчиками на карпа. Решил еще взять два внутренних баллона от двухместного катамарана из тонкого ПВХ, разной проволоки, лопатки весел из тонкой дюрали для весла и плоскогубцы. Все. Документы и деньги в кармане, нож не забыл. Вперед! На московском выезде из города быстро поймал попутку до Орши, значит успею к поезду Семфирополь-Мурманск.
Умение мгновенно собираться и выезжать пришло с туристическим опытом и отшлифовалось при работе в КСС. При этом нужно ничего не забыть, но и не взять ничего лишнего. Стартовый вес моего почти прозрачного рюкзака, сшитого из тормозного самолетного парашюта, составлял всего 5 килограмм. Самым тяжелым, чужеродным, но необходимым предметом была кормилица-сковорода, она же миска. Экономии веса научили друзья альпинисты. Вспомнились «детские» вылазки на выходные, когда лямки отрывались от рюкзаков из-за веса «абсолютно необходимых» вещей. И еще бродяге необходимо умение сесть в любой скорый поезд дальнего следования, в котором еще за месяц до отправления нет мест!
В Кеми рюкзак потяжелел до 12 килограммов продуктами, но не помешал «вбиться» в автобус. У сборщиков ягод уточнил наличие тропы от плотины «Подужемье» до Охта-порога и, заодно, изучил конструкцию их коробов и «комбайнов».
Несколько километров по лесу тропа маневрировала среди валунов, а потом ушла в болото и долго пришлось брести по колено в воде, нащупывая ногами затонувшую гать. Не обошлось и без купаний в тех местах, где гнилые бревна не выдерживали моего веса. Зато вышла она на берег прямо к нижней части порога. Время до темноты еще было достаточно и я отдал его рыбалке.
Разогнавшись в последнем пороге, Охта резко расширяется вправо. Это уже не русло, а скорее длинное и очень глубокое безымянное озеро, которое через пару километров упирается в могучую реку Кемь. Струя воды еще метров двести идет по инерции вдоль прямого левого заболоченного берега по глубине. На правом берегу есть хорошо продуваемый ветрами, удобный для лагеря сухой мысок. Все это хорошо видно на первой фотографии сделанной со спутника.

Охта-порог. Место лагеря.

Охта-порог. Место лагеря.


На ней заметно даже насколько прозрачна в озере вода, т.к. вдоль берега на малой глубине видно дно. Я думаю, что здесь будет рай не только для рыбаков, но и для дайверов, которые со своим тяжелым снаряжением могут попасть сюда на моторной лодке от плотины Подужемской ГЭС. Для тех, кто захочет повторить это путешествие — подробности автоподъезда и подхода можно детализировать на всемирном картографическом ресурсе mapgoogles, исходя из координат отмеченного на первом фото.
С облюбованного мной мыска нужно бросать спиннинг через реку сразу после последнего слива, где хищная рыба собирается под порогом и хватает оглушенную мелочь. Спиннинга правда не было, но заранее срезанный стволик можжевельника быстро стал им благодаря плоскогубцам, ножу и проволоке. Еще быстрее были пойманы два дежурных щупачка и окунь по два-три килограмма весом.
А вот с дровами тут была проблема. Многие годы многие отчаянные головы со всего Союза штурмовали порог несмотря на запреты маршрутно-квалификационных комиссий, естественно переворачивались из-за недостаточного умения управлять байдаркой и сушились именно на этом мыске. Сухостоя не было по берегу на километры. Поэтому костерчик под сковородкой был совсем маленький, из мелких сучков, и не давал ни света ни тепла. Хотелось бы побольше, т.к. весь день моросил дождь, ботинки побывали в болоте, я спотыкался-купался на гати и промок до костей. Было не по-летнему зябко. Но лиха беда — начало.
А с утра-пораньше началась служба. Группы подходили к порогу одна за другой, останавливались, шли осматривать порог и оказывались у моей палатки. Я посылал их командира группы за маршрутной книжкой, проводил «политбеседу о вреде порога повышенной сложности для здоровья» и заставлял властью представителя всесоюзной КСС обносить байдарки по берегу. Потом ставил в маршрутку подпись и угловой штамп. Настойчивые просьбы «…ну дядя, ну разрешите…» порядком портили нервы. Много лет назад, когда был такой же «зеленый», я тоже замучил руководителя таким скулением, поэтому хорошо понимал их желание попробовать себя в сложном, но все-таки проходимом для асов пороге. Жалел. Но не хватало только разрешить и получить травмированного туриста или его труп в присутствии КСС! Поэтому вел себя как замшелый бюрократ: «Чтоб добрым быть я должен быть жесток».
После полудня поток туристов иссяк и я успел собрать катамаранчик. Это было сооружение из 4-х продольных жердочек по две на каждый баллон. Баллоны имели диаметр 35 сантиметров, длину 1,7 метра и были изготовлены на фабрике детских игрушек из той же тонкой пленки ПХВ что и детские пляжные мячики. Даже соски были такими же. На баллонах не было второй усиливающей оболочки. Поперек рамы были привязаны три жердочки: две чтобы сидеть и одна для упора ног. Весло на подобии байдарочного – жердочка и к ней привязал две дюралевые пластинки на концах. И скорее на левый берег, там много сухостоя; и скорее большой костер, надоело сушить своим теплом свою одежду; и скорее отстирать болотную грязь, позорю службу — видок как у помеси лешего с кикиморой.
Ранним утром, чтобы успеть до новой волны туристических групп, я вышел на этой катамарашке в залив протянуть дорожку. Дополнительным снаряжением была стандартная сетка малявочника преобразованная в мешок для рыбы, свободно свисающий в воду между баллонами и привязанный к поясу — самодельный садок. Задувал слабый встречный ветерок, накрапывал дождик и скорость была настолько мала, что леска уходила в очень прозрачную воду под углом градусов 60. Поэтому поставил большую медную вертушку. Делает эти блесны мой друг Саша, все они одинаковые по конструкции. В стальную суповую или чайную ложку-матрицу он терпеливо и аккуратно вчеканивает медную, латунную, алюминиевую или серебряную пластинку. Обрезает лишнее. Остроконечную часть этой «ложечки» сгибает почти под прямым углом и сверлит отверстие под самодельной карабинчик из сталистой проволоки для тройника. Конфискует у жены одну стеклянную бусину и нанизывает ее между защелкой и лепестком. Потом сворачивает конец проволоки в петельку для крепления к поводку. Друзьям он демонстрирует не готовые блесны, а заветную коллекцию стальных ложек и ложечек разных форм и размеров: «Говори, какую хочешь». Вторая тайна успеха – это подбор толщины пластины и ее массы. Потом испытание на коротком прутике из орешника в воде. Хорошая блесна при проводке должна «отчетливо стучать по руке». Мой лепесток точно повторял форму большой суповой ложки, был сделан из меди толщиной 1.5мм и никогда не чистился от окислов. «Стучал» он так, что вибрация передавалась с удилища даже на раму.
Терпеливо подгребая своим двухлопастным «веслом» я находил время чтобы выдать еще немного лески с закрепленного сзади спиннинга и уже начал удивляться до чего же глубокое это финальное озерцо. Когда от палатки было уж около километра, блесна наконец «дотянулась до дна и произошел зацеп» на глубине никак не менее 10 метров. Надежда была на то, что её помогут отцепить вертикальные рывки. Но она очень тяжело и плавно пошла вверх таща на крючке «корч». От моих усилий маленький баллон притапливался, но без большого усилия дело не шло. Наконец глубоко под водой показалось «бревно», метра 4 в длину. Я прикидывал как его отцепить и не опрокинуться при этом, а оно вдруг кувыркнулось, посветлело и сделало такую потяжку, что 100 метров лески на барабане хватило только потому, что мой катамарашка без рамы весил всего 1100 граммов и без сопротивления устремился вслед за щукой. Я, не жалея кожи на большом пальце, помогал трещотке тормозить. Потом щука встала и ситуация повторилась: леска стала вертикально, снова тяжело и плавно вверх шел «корч». Теперь я уже крутил спрятав пальцы в рукав штормовки, т.к. кожу большого пальца стесало и спалило до мяса краем барабана. Так раз за разом, однообразно: тугой подъем, посмотрели глаза-в-глаза, локомотивная потяжка, дым от рукава штормовки и балансирование на катамаране, остаток 3 метра лески на катушке – стоп. Снова крути. Щука без маневров и рывков позволяла подтянуть себя настолько близко, что мы видели друг друга, потом разворачивалась показывая брюхо и устремлялась прочь.
Это длилось очень долго. Час, а может быть и два, кто знает. Тянула она в основном «в правильном направлении» — к палатке, а могла же и на течение Кеми вытянуть

Место "зацепа". Слева в узости Охта-порог и лагерь.

Место «зацепа». Слева в узости Охта-порог и лагерь.


и тогда бы пришлось разбирать катамаран и снова идти по болотам, но на этот раз без тропы. На берегу меня уже поджидало несколько групп, а два экипажа «под шумок» прошли порог кверху килем. Спасработы и сбор плавающих вещей из разбитых судов несколько отвлекли болельщиков.
Потяжки становились короче, но и я очень устал. Придумал крутить и тормозить то правой, то левой рукой, но от этого легче не стало. Наконец она сдалась, но…
Вот смирно болтается у поверхности чудо-юдо намного длиннее баллона, дык, что дальше делать то? Я вспомнил про мешочек из сетки малявочника и решил рискнуть. Схватил щуку за глаза, засунул ее голову в сетку и крепко привязал к жерди в которую упирались ноги. Тело зажал подмышку и стал по чуть-чуть подгребать к берегу. Когда привязывал мешок был самый критический момент. Стоило ей хотя бы чуть-чуть пошевелиться и катамаранчик бы легко опрокинулся. Не знаю отпустил бы я в этом случае глаза или нет. Наверное ждал бы помощи с берега, до которого отстаивалось метров двести. Жалко было остаться без единственной катушки. Но с другой стороны охтинская вода ледяная…
Где то так... Фото Владислава Зверева.

Где то так… Фото Владислава Зверева.


На берегу трофей вдруг ожил, проявил недюжинный артистический дар, начал очень высоко подпрыгивать, резко сгибая свое огромное тело, и сразу получил от маленькой дюймовочки-москвички шепелявое прозвище Сюпакабла. Я лег рядом с успокоенной Щупакаброй на землю так, чтобы мои подошвы были вровень с хвостом. Мое темя оказалось у начала ее жабер…
«Закомандовал» обносить байды, отрядить пару судов на северный берег за сухостоем, собрать все сковородки и противни, а женщинам заняться чисткой и жаркой, потерпевших в пороге переодеть и сушить. Рыбаки бросились тягать дорожки, некоторые блеснили с берега под порогом. К всеобщему удивлению вкус моего трофея был не хуже чем у мелочи. Шупакабру съели, все утомились от пира, но количество рыбы не уменьшилось, т.к. рыбаки приносили новую. Хотелось бы развеять миф о том, что большие щуки невкусные. Наверно, вкус щуки все же зависит от того, где она росла. На Охте крупные, весом более 20 килограммов — вкусны, а на Западной Двине более шести килограммов — только на котлеты.
Многие группы шли с опережением графика на 1, 2 дня и не спешили на поезд, некоторые туристы имели полуиспользованный отпуск и «откалывались» от своей группы чтобы прожить здесь недельку-две. Маршрут был закончен, а порыбачить от души «в движении» не удалось — считай что и не был в Карелии, не отъелся рыбкой. Поэтому южнее моей палатки, а точнее южнее выставленной на всеобщее обозрение, сушащейся, головы Щупакабры, вдоль берега стал расти лагерь стихийно возникшего всесоюзного турслета и переменным составом участников. В основном группы были из Москвы и Ленинграда, но из азиатской части Союза приехали туристы, например, отличные гитаристы из Барнаула и даже любители нодьи из толстых бревен с Ямала. Когда кончился срок моей командировки, размер лагеря достиг максимума, а пробитая мной по гати тропа стала торной.
Никто не хотел ловить рыбу на пропитание, все бороздили залив самыми крупными блеснами, надеялись поймать дедушку Щупакабры или хотя бы ее мужа. Такой «троллинг» заканчивался чаще всего без единой поклевки. Правда за две недели все таки был добыт десяток «племянничков» длиной по плечо или в рост мужчины, но большая часть мною. Видимо секрет состоял в сашиных блеснах и очень малой скорости катамарашки в сравнении с байдаркой. А скорее всего увидел я в этот раз улыбку удачи на все 32 зуба.
Однако для питания граждан «республики Щупакабра» рыбы явно не хватало. Пришлось наводить в этом таборе порядок. Сделал график: во-первых, дежурство «дровяного» экипажа с двуручной пилой для вылазок на северный берег, чтобы сухостоя для костров было в избытке; во-вторых, дежурство Главного рыбака: пригодились 6 моих «резинок» на карпа. Им понадобилась незначительная переделка – замена поводков на более прочные с двойниками. Дежурный Главный рыбак ловил малявочником под последним сливом порога мелочь длинной в сигарету и оживлял донки, которые стояли веером на мысу. Их слегка трепала выходящая из порога струя, поэтому клевало и на мертвую рубку. Колокольчики звонили часто и забот на дежурстве хватало. В дело шли экземпляры 2-6 кг, мелких отпускали, более крупные этим способом не ловились. Стало всем хватать рыбы, которую забирали у дежурного как при коммунизме – каждому по потребностям и без накладных. Ночью дежурства не было.
Потом про этот коммунизм прознали халявщицы-крачки и стали с лету нырять на глубину 3-4 метра. После удаления двойника из клюва, птица иногда оставалась калекой, если вообще до этого не захлебывалась. Пришлось извлечь из архива мальчишеской памяти конструкцию рогатки. Благо, что резины от автомобильных камер в лагере хватало, а кожанку я сделал из кусочка своего брючного ремня. Камень при попадании не причинял им заметного вреда, но сметливые крачки сразу стали бояться Главного рыбака, а потом вообще перестали подлетать к мысу — поняли, что коммунизм возможен только для избранных.
Почти ежедневно бывал у нас и «огромный трофей», который тянули к берегу двумя байдарками в сцепке. Одной тянуть было не гуманно. Не помешала бы и третья. Занимались этим «промыслом» два сильных мужских экипажа, поставленных мной для эвакуации из воды отважных и непослушных первопроходимцев Охта-порога, которые иногда неожиданно проплывали со своей опрокинутой и согнутой в дугу байдаркой мимо нашего мыса в озеро. Спасательная байдарка не может принять на борт потерпевших, их приходилось буксировать в берегу водой и поскорее — пока не замерзли. Вот и посчитаем вес трофея: налитая водой байда весит килограммов 500, плюс за нее держатся как клещи два первопроходимца в спасжилетах. «О-огромная рыба»! Чем вам не рекордная волжская белуга! А струя выносила их далеко в озеро, метров на 300-400! Так что после доставки на берег глаза у наших героев были размером с чайное блюдце от холода. Их приключение не обходилось без легких травм от ударов о камни и конфискованной струей воды обуви. Зато принимали их у общего костра тепло, весело, с шуточками и без подзатыльников.

7 комментариев на «Ловись рыбка большая, очень большая и огромная.»

  1. Александр Гладкий говорит:

    Слава Богу, у нас есть что вспомнить и о чем написать. А если добавить чуть-чуть художественного вымысла, вообще супер получается.

  2. Татьяна Дерябина говорит:

    Дмитрий, ну что это такое! Куда ни ступишь на ТРОПУ — везде профессионалы в своем деле!

    • voinovdima говорит:

      Единственный профессионал на ТРОПЕ — Вы.
      А я так, когда-то на общественных началах мешал первопроходимцам стать жмуриками.

  3. Юрий Емельянов говорит:

    Увлекательная история! Сразу известный рассказ Хемингуэя вспомнился.

    • voinovdima говорит:

      Какой? Надеюсь не «Big river.».

      • Юрий Емельянов говорит:

        «Старик и море» — про длительную борьбу с гигантской рыбой.

        • voinovdima говорит:

          Тоже мне, сравнение! Старик очень долго боролся и рыба была под 1000 фунтов. А я час-два и рыба крупная только по нашим меркам.
          Океанскую рыбу (парусник) тоже доводилось тянуть — так с ней 7 потов сойдет и «полный рабочий день» можно провозиться. Правда лодка — не хлипкий катамаранчик.

Добавить комментарий