Поклонники Терпсихоры

 Нас разбирает любопытство, что же все таки представляет собой Троицкая церковь на Троицком острове карельского озера Ушково, в которую в старину, по воскресеньям, собирались на семейных лодках жители окрестных деревень, которых теперь нет. Ранним утром идем на остров на байдарке целый час – далеко! Внизу в сверх-прозрачной воде видим перемет нашего нового друга карела Ивана Стафеевича Куккамарегкуева. На крючках ждут его огромные налимы, из которых он делает консервы «печень трески в масле». Стоит редкостная для этих краев погода. Полный штиль, встает солнце, тишина до звона в ушах. Не доносятся издалека звуки моторов, человеческий гомон. Только иногда свистят крылья чирков или трубит гагара. Низкое небо, под нами дно озера и мы по середине. Кажется, что сейчас упадем вниз. Из-за такой прозрачной воды кружится голова.
Остров большой и лесистый, защищается от штормов огромными береговыми камнями. Находим тропинку более похожую на звериный ход и сразу поднимаем на крыло несколько косачей. Как их тут много – стаи взлетают каждые 150 метров! Когда ожидаешь взлета, то легко стрелять без промаха. Папоротник по грудь. Проходя мимо карельских гранитных валунов собираем на них бруснику не нагибаясь. Медведи тоже нагибаться не любят, во многих местах на бочажках видны отпечатки их лап, сорванный с камней мох и почесы-метки на коре на высоте до трех метров.

Церковь открылась неожиданно, словно сама вышла на полянку. А при ней еще и часовенка, словно дочка, которую она держит за руку. У обоих
аккуратные православные луковички-купола из почерне вшего чешуйча того гонта. Построена церковь на века, по-северному, из отборных толстых бревен в два этажа. Сруб шестистенок. Высокое крыльцо, с торца, ведет на второй этаж. Три огромных комнаты. В каждую человек 200 поместятся. В дальней, под куполом, иконостас, на котором весят три большие церковные иконы! Не добрались еще до них мародеры, тайга защитила. Слева от иконостаса выгорожена маленькая ризница с большим шкафом и аккуратной деревянной кроватью для батюшки. Стерильная чистота. Некрашеные полы, по-старинному, выскоблены до янтарного блеска. Ай да Стафеич, ай да молодец! Вот где он черпает уверенность в правильности своего образа жизни.
Разуться пришлось. Дверей и оконных рам нет. Сначала мы подумали, что их украли, но не найдя никаких следов крепления, поняли, что старые мастера считали, что божий храм должен быть открыт всегда и всем. Молча рассматривает убранство этого покинутого людьми божьего храма. Многое сохранилось. В средней комнате стоит свечник, на стене висит кованый лучинник с двумя креплениями, под ним бронзовый чан с водой для падающих угольков и запас аккуратных лучин из соснового смолечка.
Отвлек нас от этого занятия «тапотун-тапорун» тетерева. Прямо под окном средней комнаты хорошо просматривалась выбитая среди папоротников и брусники овальная десятиметровая площадка, на которой, как на ладони, выплясывало десяток косачей. Они почти не токовали, не дрались, а сосредоточенно и самозабвенно, раз за разом, повторяли одни и те же па. Кланялись, быстро поворачивались припустив крылья и высоко подняв распущенный хвост, шумно прыгали вверх или на встречу друг к другу используя толчок лап и крылья. В этой школе бальных танцев не было зрительниц. Одни мужчины-красавцы, английские лорды. В идеально сшитых и выглаженных смокингах, с лирообразными хвостами из черных, до синевы, перьев. Галантные, чопорные аристократы.
Из шалаша-засидки да еще и в утреннем сумраке невозможно так рассмотреть косачей, как сверху, со второго этажа, при солнечном свете, с расстояния 5 метров. Да и из шалаша стреляют, а здесь даже мыслей таких не приходило в голову. Александру через пару часов надоело смотреть это шоу, не было у него настоящей охотничьей жилки, да и по характеру он не может молчать так долго. Для меня же время текло не заметно. Я отпустил его домой с десятком подстреленных на лесной тропе тетеревов и наказал следующим утром привезти мне еды и спальный мешок. Глядя на свои трофеи я испытывал угрызения совести и объявил для себя весь Троицкий остров заказником. Сашка прошептал, что у меня крыша поехала и ушел. Рыбак охотнику не товарищ.
А школа бальных танцев работала без перерыва до полной темноты. Иногда один или сразу несколько поклонников Терпсихоры по-английски, не прощаясь, покидали студию и с шумом улетали на ленч или файф о,клок. Но прилетали другие. Новые участники никогда не плюхались прямо на площадку, а садились на ближайшие сосны, присматривались. Потом они вежливо спускались вниз и начинали молча танцевать. На ветках я разглядел потертости от лап многочисленных посетителей. Количество тетеревов на площадке менялось от шести до двадцати семи под вечер. Когда стемнело они разом разлетелись на ближайшие деревья спать. Значит и мне пора идти в ризницу.

Но толком поспать не удалось. С приходом сна, следом, приходил запах ладана и горящих свечей. Потом раздавались шаги многих людей, поднимающихся на крыльцо, их приглушенные голоса и почтительное бормотание при установке свечей. Иногда удавалось доспать до выхода батюшки и рыка дьякона, но чаще, с самого начала, я испуганно вылетал на крыльцо курить и проклинать себя за то, что остался спать в церкви. Появлялись мысли о том, что когда от прошлого ничего не осталось, когда люди вымерли, когда жизнь ушла из этих краев, разрушился вековой уклад и деревни, старая церковь, упорно, каким-то непостижимым образом, живет в старом времени и берет меня с собой. Стало страшно, не хотелось по разнарядке попасть на строительство Беломорканала. Каждый старинный, найденный в тайге дом или охотничья избушка, давно не видели людей и, при встречи с нами, спешат поделиться своим огромным блоком воспоминаний. Но не у каждого есть такой Bluetooth, чтобы этот блок принять.
В рассветном сумраке вниз слетел первый танцор, видимо директор школы. Он тацевал в одиночестве минут двадцать, потом начали подтягиваться другие. Я «прописался» в средней церковной комнате у окна на много дней и ночей, мне привезли на остров спальный мешок, рыбы, сухарей и котелок для чая; байдарка была нужна рыбакам. Дошло до того, что стал распознавать отдельных косачей по внешнему виду и манере танца. Появились Директор, Неистовый, Боров и другие. Неистовый прилетал не на долго и в основном неистово прыгал, не крутился волчком, мало кланялся, не распускал лирой хвост. Боров, наоборот, все делал медленно, с чувством, в центр зала не лез, часто просто смотрел и отдавал школе по-полдня.
Удивительно то, что за все время моей робинзонады, школа бальных танцев ни разу не подверглась атаке хищников. Не упал сверху ястреб, не подкралась лиса. Даже медведи, а их на острове было несколько, обходили это место стороной. Неужели это место защищал храм?
Когда Александр приехал меня забирать я попрощался с церковью и островом, но нарушил запрет Стафеича — посетил Черное (или как говорил наш хозяин Чертово) озеро. Оно располагалось на противоположном конце Троицкого острова и предсталяло собой типичную карельскую ламбушку, мрачную и стиснутую с двух сторон обрывистыми берегами. Вода в ней была черная, как деготь. Вид этого маленького озерца вызывал тревогу и душевный дискомфорт. Никаких птиц и медвежьих следов вокруг не было. Плохое место. Стафеич категорически отказался пояснить, почему сюда нельзя ходить. Сказал, что грех и все, но мое любопытство родилось раньше меня. А любопытному Гавриле, нос прищемили — как только мы отчалили от берега налетел шквал, ветер набрал силу и развел волну. Когда мы вышли из «тени» острова, то волны выросли уже до метра и начали набегать одновременно спереди и сбоку. Мы прорывались не в деревню, а к ближайшему берегу, боясь, что бесстрашный Боцман начнет спасработы на катере, который в такой шторм точно перевернется. Вода перехлестывала через фальшборта, судно теряло устойчивость, удерживать его от оверкиля приходилось приемом, который в гребном слаломе называется «опора на весло», что замедляло темп гребли. Ценой неимоверного напряжения мы успели дотянуть к берегу до того, как байдарка полностью наполнилась водой и дали дымовой сигнал друзьям. Натурально, чуть не погибли. В холодных карельских озерах срок жизни пловца не превысит пяти минут.

Продолжение следует.

2 комментария на «Поклонники Терпсихоры»

  1. zanac говорит:

    Интересный рассказ. Понравился.

    • voinovdima говорит:

      Это один из 4-х рассказов карельского цикла, который следует читать в таком порядке: «Не нужен нам берег турецкий», «Последний из могикан», «Поклонники Терпсихоры», «Зачем посажена береза»

Добавить комментарий