Путешествие в прошлое Беларуси. Часть1. Тетерева.

Март. Морозит. В столице большие грязные сугробы у обочин и грязное месиво во дворах. Соленый гололед, снегопады. А душа уже чувствует приближение весны и рвется в дальние страны. Да не на юг, а наоборот – на север, в Карелию! Нужно готовиться. Теперь у нас нет проблемы выбора – к нашему карелу Ивану Стафеичу Кукамарегкуеву, на озеро Ушково, в край танцующих косачей! На месяц. Только туда. Лучшего места я не знаю, да и есть ли оно, лучшее? Теперь план простой. Приезжаем поездом Симферополь-Мурманск, берем в Беломорске сезонки, на грузовом такси едем 140 км по известным мне дорогам и ориентирам, выходим в лесу, форсируем пешком болота – и мы на месте. Хотя и просто, но вопросов масса. Кто поедет? Многие хотят, но у всех «проблемы» – работа, здоровье, дети, деньги и пр. Стандартный комплект вериг цивилизации. Расстройства, несбывшиеся надежды друзей. Все это неминуемо сопутствует большим сборам. Что брать с собой? Ясное дело – оружие, патроны. Какое, какие, сколько, заряжать на месте и брать приспособления или здесь подготовить. Инструмент. Кухонная утварь. Освещение для дома. Полиэтилен на окна. Продукты, жидкие и твердые. Одна тысяча тысяч мелочей. В тайгу едет мелочный цивилизованный человек. Садиться на шею Стафеичу стыдно. Наоборот, нужно привезти-принести то, что он заказывал. И все это барахло надо будет нести на себе через 8 весенних болот 30 км. Голова кругом. Но приятно. Хотя и черно, как в тоннеле, но впереди долгожданный свет.
Остановили свой выбор на одностволках 16-го калибра, от мелкокалиберных винтовок отказались. Боеприпасы, конечно, несравненно тяжелее, зато можно дать отпор расшалившемуся весной хозяину. Кстати, всем молодым знакомым, которые присоединились к нашему обществу «буйно помешанных», я советовал покупать первое ружье ИЖ-17 или -18, несмотря на то что оно «непрестижно». Зато дешево, нет проблем с несострельностью стволов, которой грешат практически все российские двухстволки и которая необратимо портит будущего стрелка. Однозарядный дробовик приучает целиться и поражать дичь первым выстрелом. Хорош он и для стрельбы пулей. Легок, прост и приятен в обращении. Незаменим на ходовой охоте. Неминуемо, если увлечение охотой развилось, вы через 5 лет задумаетесь о приобретении нарезного оружия и «перерастете» двухстволку, так ее и не купив. А если купите российский «кипплауф», то и привыкать к нему не придется – все то же, только баланс немного изменится. А это очень важно для «быстрой» стрельбы.
Сборы, звонки, переписка, встречи, магазины, заказ билетов и даже грязный весенний снег – все позади. В Орше ждем нашего поезда. С виду – толпа туристов на двух машинах, но рюкзаков только три. Уезжаем я, моя жена и Александр Полысаев. Остальные – пролетевшие-сочувствующие-провожающие, с шутками, прибаутками, хохотом и даже с шампанским. Экспрессом до Беломорска получается быстрее, чем на авто, но все равно долго. Поэтому «для скорости» настроились поспать не менее 1 000 минуток, а потом уже на редких остановках выскакивали на перрон за огромной клюквой и, главное, за дешевым и очень вкусным клыкачом горячего копчения, который таял во рту и пачкал все своим жиром. Не разбалованные рыбными присмаками, мы с огромным аппетитом поглощали его килограммами, а потом переживали, что скорый каждому столбу не кланяется и приходится долго ждать следующего, бойко торгующего, перрона. В конце концов купили целый ящик и успокоились.
В Беломорске нас встретили как старых знакомых на вокзале. Вручили заранее выписанные сезонки и отвезли в трансагентство, где уже ждало грузовое такси. Осталось только оплатить в кассе два рейса, уточнить время и дату второй подачи, попрощаться с радушными хозяевами. Через 4 часа мы удивили водителя просьбой остановить «тута», среди леса, и приехать «тутож» 15 мая.
Теперь была главная задача – успеть в Ушково до темноты. Но не получилось. Лес был полон вешней водой. Снег местами сошел, местами всплыл. Болотные сапоги иногда оказывались коротки. Не было видно, куда ставить ногу в этом наваристом
зимнем бульоне. Двигались медленно, на ощупь. Весеннее отсутствие спортивной формы и обилие рыбьего жира в организме тоже не добавляли скорости. Рассчитывали прибыть в сумерках, в сумерках и прибыли, но на следующий день… Ночевали у нодьи без палатки, но с неба не сыпало. А Стафеич вытопил баню, ждал, сутки волновался.
– Я вам и прорубь у баньки прорубил большую, а вы в лесу заблудились.
– Да не заблудились, а чуть не утопились.
– Так надо было по льду идти.
Ладно, все позади, быстренько за встречу, в баню по-черному и фыркать в прорубь при свете керосиновой лампы. «Смывать с ног прах дальней дороги».
Утром я проверил ушковский лед и понял, что и на старуху бывает проруха. Он был по-зимнему крепким, дорога пешком на 7 км короче, и на машине ехать на 9 км ближе. За 4 часа гуляючи бы дошли. Зря не рискнул. Обидно.
Первый день всегда приходится отдать обустройству нашего брошенного дома. Поправить полиэтилен на окнах, притянуть на санях по льду сухостоя с лесистого островка, порезать, поколоть, сложить, прогреть печь, разобрать вещи и еще тысяча дел. А к вечеру вернулись с отоварки на Кивятозере химики Слава, Антон и Дима и устроили у нас такую гулянку, что белого света не было видно. С переполненными стаканами, байками, матом и традиционной русской дракой между собой. Напоить нас не смогли, в драку не втянули, но стали настоящими друзьями.
Поздним утром они тронулись дальше по своим заимкам. Мы с Димой пошли по льду смотреть готовый шалаш на току, который находился от его одноместного зимовья всего в 2 км. Идти было неблизко. Сначала 6 км по льду озера Ушково аж за выход реки Охта. У выхода лед сошел, пришлось обходить его широким кругом. Потом 2 км по поросшему густым, низкорослым сосенником болоту до старого жестяного ведра, одетого на обломок дерева. От ведра нужно было резко повернуть направо и через 800 м выйти на каменную гряду. Дима предупредил, чтобы завтра в темноте не проворонили это ведро, т.к. если пройти мимо, то утопишься в непроходимом болоте. Потом 4 км по гряде, которая несколько раз превращалась в тонкую, залитую водой, «бритву», зажатую между двух ламбушек. И, наконец, 500 м по тонкому льду очередной ламбушки. По льду шли поодиночке и в темпе, т.к. он прогибался под ногами сантиметров на 10-15, но при этом чудесным образом оставался цел. И вот он, шалаш, с 10 м и не поймешь, что это. Внутри две рогатки и перекладина, как у костра. На перекладину положены несколько еловых веток (экономия – где их взять посреди болота), а на них обильно насыпаны дурман, брусника и мох. С виду – большая кочка. Классно сделано. А вот чтобы подойти к нему со льда, нужно описать между маленькими, но «бездонными» окнами такую замысловатую кривую, что закрались сомнения в благополучном исходе завтрашнего ночного подхода. А другого пути нет. Фонариком пользоваться нельзя, т.к. все тетерева спят на высоких деревьях, окружающих болото. Плюс под шалашом вода, придется из дома специально тащить пару колодок-сидушек. Ток заканчивается в 10, зайти нужно затемно. Когда Дмитрий все это говорил, в интонации отчетливо звучало «что, слабо?». Нет, не слабо, когда вокруг валяется столько тетеревиных перьев! Распрощались, договорились о встрече на зимовье Славика и Антона. Пошли назад, тщательно запоминая все ориентиры. У выхода Охты подстрелили на подлете трех селезней на ужин, каждый по одному. На льду Ушково обнаружили еще и множество промоин над огромными подводными камнями-одинцами.

С вечера пообещал жене взять ее на эту охоту, но под утро мы с Сашкой ее успешно обманули и ушли. Нужно было только не подшуметь.
Ноги, ноги, как часто вы выручаете меня в темноте. Главное – не мешать вам городской цивилизованной логикой, и придете вы куда надо.
Сидим в шалаше. Начинает светать. С пугающей неожиданностью прямо на голову шумно падает первый косач. В 30 см от моих глаз его лапы держутся за перекладину. Очень хочется ухватить их и втянуть птицу внутрь. Нельзя! Это токовод, без него ток сегодня не состоится. Тянется время. «Начальник» молчит, только головой крутит в сторону рассвета. Потом негромко начинает «прогреваться», как будто сомневается: «топ»-пауза-«топ»-пауза-«топотун»-смолк. Вдруг его песня сразу набирает громкость и силу, «топотун-топотун-топотун» непрерывно, требовательно и строго летит над болотом и озерным льдом. Возвращается эхом. Почти сразу он спрыгивает с шалаша и начинает бегать вокруг. Никаких танцевальных па не делает, просто бежит и кричит.
Из рассветного «молока» по одному начинают падать первые петухи. Александр пытается их считать, но потом подлет приобретает массовый характер и воздух

Массовый подлет косачей

заполняется хлопаньем и стуком крыльев. Шалаш почти в центре тока, недаром токовод выбрал его стартовой точкой. В радиусе 100 м от нас черно от косачей. Густо сидят они и на льду, и на болоте. Сколько их? Три сотни, пять? Для наших, отравленных удобрениями и машинным маслом, мелиорированных полей – на всю республику хватит.
Прилетевшие скромно молчат и не шевелятся, только токовод «набирает обороты» и расширяет круги. Это длится довольно долго. Потом, массой, со всех сторон подлетают пеструшки. Косачи начинают вторить тоководу, чуфыкать и танцевать, а курочки – непрерывно квохтать. Токовод еще больше распаляется, еще громче орет свое «топотун-топотун» и быстрее нарезает круги. Его уже и не видно, обход широкий, а самцы по всей территории подпрыгивают, как пузыри в сильно кипящем котле. Звуки тока сливаются, отражаются от далекого леса и становятся похожими на весенний лягушачий концерт.
Начинаются драки, можно начинать стрелять, но мешает одна любопытная курочка, которая почти влезла в шалаш, наклонила голову набок, наставила на нас один глаз и рассматривает. Может поднять панику. Однако от бдительности и в девицах можно остаться – убегает.
Сейчас главное – не зацепить дробью сразу двоих. Стрелять не ближе 20 м, только наверняка, без подранков. Иначе улетят. Вдвоем, с двух стволов, быстро отстреливаем 14 косачей: 6 – нам, 4 – Стафеичу, 4 – Диме (оставим в шалаше, он заберет). На выстрелы никто не реагирует. Более того, на поверженную птицу может прыгнуть разгоряченный противник, а иногда и не один.
Теперь ждем окончания. Тихонько завтракаем. Страсти кипят, перья летят. Косачи чуфыкают, курочки квохчут, токовод без устали «жжет», бегая по периферии. Дискотека «Дым коромыслом». Сюда бы еще цветомузыку и энергетические напитки – и было бы все по-людски.
Почти ровно в 10 токовод умолк, видимо, свалился от усталости. Страсти резко пошли на убыль. Еще несколько петушиных пар вяло «дали друг другу под глаз». Наступила тишина, а потом взрыв. Тысячи крыльев одновременно вспороли утренний воздух, и толпа разлетелась во все стороны.
Ветерок лениво убирал со льда массу перьев, мы молча и замысловато маневрировали между болотных окон, собирая дичь. Отойдя от тока километра на три, дали волю восторгу. Только ради одного такого чудо-рассвета можно было проехать 2000 км!
У жестяного ведра я вспомнил, что нужно собрать брусники для приготовления тетеревов в фольге:
– Хорошие петушки, все как один – крупняк, дома таких не видал. Давай ягод на соус наберем.
– Вот еще, буду я нагибаться. Пройдем стороной по озеру через Троицкий остров. Ты говорил, что там большие гряды валунов. На них и наберем. Длиннее на полкилометра, зато спина цела будет, – сказал Саша.
Разумно. На остров мы попали с северной стороны. На валунах еще лежал снег, а над снегом висели яркие гроздья брусники. Быстро набрали литра три и двинулись назад вдоль гряды.
– Глянь, медведь тоже собирает с валунов!
– Вслед за нами! Этого следа точно не было. Лапы поверх наших сапог. Он в 50 м сзади стоял, за поворотом!
Мы, не сговариваясь, вставили пулевые патроны. Никогда неизвестно, что у хозяина на уме.

Хорошо жить на Востоке! Там жены послушные. А нас встретил разъяренный зверь. НЕ ВЗЯЛИ. Ни шуточками, ни жуточками, ни приказами ее не удалось остановить, и на следующую ночь жена пошла на ток одна! А нас категорически оставила дома, наказанных! Сашка, флегматичное спокойствие которого не пробьет даже Апокалипсис, несмотря на мои отговоры, отправился ловить малька на личинку репейной моли и ставить 4 жерлицы под окнами дома. Я занялся домашним хозяйством. Разбирая вещи, увидел, что исчезли 5 пачек патронов с дробью № 3 и 3 пули. Должно быть, супруга отправилась в тайгу на месяц! У нее первый разряд по стрельбе с мелкашки, не промахивается, и зачем ей тащить столько тяжелых патронов – совсем непонятно. Измученный нервотрепкой, я злился, что Александр застрял на озере и не с кем поговорить. Закончил дела и пошел к нему сам.
– Ты же говорил, что на 30 минут, а уже больше часа торчишь здесь!
– Так нету мелочи.
Действительно, на льду лежали полсотни совершенно одинаковых 400-граммовых окушков. Поставили жерлицы на таких «живцов», собрали рыбу в два пакета и потащили ее к дому. Я пошел чистить, а Саша понес свой пакет к Стафеичу – делиться, но через несколько минут вернулся назад уже с двумя пакетами.
– Стафеич сказал, что кур у него нет, поэтому окуни не нужны, и дал какой-то другой рыбы. Я из бочки сам набрал. Он говорит, что солит по осени тонну. В мае ее раздает химикам, а они, по дружбе, режут и колют ему дрова на зиму и приносят после отоварок соль.
– Это сиг. Можно с луком и маслом есть, он нежный. Можно слегка провялить, тоже будет вкусно, только подержи в чистой воде минут 10.
Зря я сказал это! Дом мгновенно наполнился запахом рыбы до конца отпуска, а Александр начал ходить «на рыбалку» к Стафеичу каждый день и все свободное время помогал ему по дому. Друзья – не разлей вода. Он никогда не пробовал рыбы нежнее нашей уклейки и был поражен вкусом и ароматом сига, а рассказами и советами своего нового друга был очарован. Пересказывал их взахлеб. Оказывается, и нашего флегматика что-то может разволновать, а впереди у него было еще два гастрономических открытия – вкус ряпушки и корюшки.
Наконец, на льду появилась долгожданная черная точка. Я побежал к Стафеичу за морским биноклем. Таня шла по льду странно, медленно, согнувшись и будто хромая. Ружье несла за ремень в руке. Побежали встречать. Взяв ее тяжеленный 50-килограммовый рюкзак, понял, что нет на свете страшнее хищника-браконьера, чем горожанка-снайперша с ружьем! Она сказала, что выждала, пока ток разгорелся, и промахнулась один раз последним патроном. Потом ждала завершения танцев. Ток не распугала. Собирала, когда разлетелись, после 10. В общем, «умница», учитесь мужики, стремитесь, догоняйте! В рюкзаке было 49 косачей… И она имела на них формальное право, т.к. купила сезонку…
Мне аж не по себе стало. Противно. Да и «трофеи» такие нельзя было показывать Стафеичу ни в коем случае. Его железный принцип «бери столько, сколько надо, ничего не должно пропасть» привел бы нас к полному разрыву. Поэтому я отправил ее, Сашу и 15 птичек домой (6 – Стафеичу, 9 – нам), а сам понес все еще тяжелый рюкзак ко второму, временному, жителю деревни, бригадиру химиков Володе. Уговорил его жену Марину взять 15 штук, а остальные понес к Славе и Антону, аж за 14 км от дома через болота. Пришлось заночевать. В их зимовье и вдвоем не повернуться, а тут еще я посередине. Теснее чем в палатке. Вот уж удружила подруга, так удружила!
Утром, в ответ на мои извинения за доставленные неудобства, Слава успокоил меня тем, что они привычные. У них 3 недели прожил сотрудник питерского зоопарка, который хотел поймать маленького медвежонка, но не смог. А тут, оказывается, их собачка Шкет вчера нашла брошенную из-за вешней воды берлогу в 800 м от зимовья. Пошли смотреть. Что из этого получилось – тема отдельного рассказа. Заодно Славик предложил забрать крупную светлую лайку по кличке Боцман. Ну раз наш друг Боцман застрял в Минске, то будем считать, что собаке с кличкой повезло.
– Будешь кормить, будет при тебе. А когда уедете, он сам прибежит к нам.

По возвращении домой я конфисковал у жены ее ружье, все печенье, конфеты и сгущенное молоко. Суровое, мучительное наказание для нее – месяц без сладкого. Но сильных возражений не было – муж злой и не шутит, на плече ноет огромный синяк от приклада (у привычной мелкашки нет отдачи), в душе уверенность, что утерла нос мужчинам. Конфискат сдал на ответственное хранение Стафеичу и покаянно рассказал всю историю. Стафеич сказал, что ружье ей в руки не отдаст ни за что и воли женам давать нельзя, к добру это не приводит. Пусть сидит, неразумная, у печки и занимается хозяйством. Похвалил, что не поленился разнести-раздать косачей.

Продолжение следует.

5 комментариев на «Путешествие в прошлое Беларуси. Часть1. Тетерева.»

  1. apetrov говорит:

    Не охота, а песня, респект тому, кто её организовал и описал. Читать интересно, а вот валить их десятками да разносить по желающим взять — неужели интересно? Может, стоит ввести самоограничение?
    И причём тут прошлое Беларуси? Намёк на то, что в прошлом и у нас были тока с чёрными от косачей полянами ?

    • voinovdima говорит:

      А мы и имели самоограничения. Стреляли только себе на прокорм, Стафеичу (т.к. он плохо ходит из-за возраста) и Диме, как хозяину шалаша. А тот, кто нарушил ограничения лишился права охоты.
      Намек на прошлое Беларуси вы поняли правильно, но об этом будет в части 2. Деградация белорусской природы началась в 60-х под ударами мелиорации, химизации, скотокомплексов, чадящих труб и власти.

  2. Fina говорит:

    THX that’s a great anwrse!

  3. smooth говорит:

    Проясните пожалуйста, почему Славу и Антона Вы называете химиками?

    • voinovdima говорит:

      «Химики» это люди, которые заканчивают отбывать срок за преступление находясь на вольном поселении. Слава был прапорщиком, но взял как генерал. А Антон, по-моему, за тяжкие телесные получил, точно не помню. Марина и Володя — оба за убийста, познакомились и поженились уже в зоне.

Добавить комментарий