Татьяна Дерябина. ИЗ ЖИЗНИ ЧЕРНЫША. НА ДЕТСКОЙ ПЛОЩАДКЕ.

Каждый день приносил Чернышу новые впечатления. И все было бы прекрасно, если бы не это непонятное чувство, охватившее его. Оно не давало покоя, даже всеобщие забавы на площадке перестали интересовать. Наконец он понял, что хочет видеть мать, а значит и кушать.

Черныш оставил сверстников и жалобно крича, побрел в сторону гарема. Голос, как и у всех малышей, был тоненький и звонкий, напоминал блеяние ягненка. Остановившись у самой границы гарема, кричал не переставая. Первая же с краю самка злобно щелкнула зубами прямо перед его носом, другая, к которой попытался приблизиться, отшвырнула в сторону. Из воды выходили самки, вернувшиеся с кормежки.
2-1
Призывно крича (их голоса также напоминали блеяние, но уже взрослых овец), они медленно передвигались по лежбищу, прислушиваясь к ответным звукам. Черныш устремился навстречу, но и тут потерпел неудачу. Бедный малыш не знал, что самки морских котиков выкармливают лишь своих детенышей. Однако исключения из этого правила бывают и не так уж редко. Голодный и обиженный, забрел он на соседний участок и теперь не знал куда приткнуться.
2-2
Но что это? Этот голос он узнал бы из сотни ему подобных. Черныш вскочил и побежал, забыв, что надо отозваться. Ведь его мама тоже из всех звуков на свете узнает его голосок. А если даже он и смолчит, она обойдет все лежбище, заглянет в каждый уголок и разыщет его, чтобы покормить. Боль в груди, разбухшей от молока, просто нестерпима. Может быть, это и заставляет ее в случае гибели детеныша покормить, отступая от правил, и чужого.
Незаметно летели дни. Черныш настолько окреп и освоился, что событий на привычном участке уже было недостаточно, и он все чаще отправлялся за его пределы. Как-то вскарабкавшись по пологому склону, зеркально отполированному ластами тысяч животных, забрался через щель прямо в деревянную будку. Незнакомые предметы окружали со всех сторон. Не успел он оглядеться, как послышались голоса людей. О том, что на острове помимо котиков и птиц находятся люди, Черныш знал, но так близко сталкиваться с ними ему не приходилось. Хотелось забиться в угол, но почему-то принял позу разъяренного секача – оскалил пасть и попробовал зарычать. Вошедшие тотчас привычно подняли отвороты сапог, с укусами щенков они были знакомы. Один из них, внимательно посмотрев на щенка, вдруг вынул откуда-то перышко и ласково пощекотал им Черныша по усам, груди. Черныш от неожиданности закрыл глаза: было очень приятно. Он весь расслабился, закинул голову вверх, как бы подставляя шею и грудь. Казалось, еще немного и он замурлычет от блаженства. А человек уже гладил его рукой по голове, ласково приговаривая, трепал за ушами. Видимо и для людей такое быстрое приручение Черныша было удивительным. Трехдневного щенка можно не боясь брать на руки, не кусается и даже не проявляет попыток освободиться.
2-3
2-3-0
Проходит буквально несколько дней и к нему уже не подступиться – угрожающе хоркает, пытается укусить. Укусы болезненны и долго не заживают.
Среди своих сверстников Черныш, пожалуй, выделял лишь Малышку и Песчаного. Малышка родилась в один день с ним, но была заметно меньше, изящнее, да и характера другого. Уступчивая, тихая, хорошая подружка в играх: вместе дергали свисающую со столба веревку, хватали по очереди валяющиеся перышки, взбирались на бревна, разбросанные по лежбищу, без устали гонялись за верткими камнешарками.
2-4
Но вот драться с ней не было никакой возможности − она моментально сдавалась. А обижать ее Чернышу не хотелось. Иное дело с Песчаным. Подражая дерущимся секачам (сталкивались грудью, рычали, трепали друг друга за воображаемые загривки), они входили в такой азарт, что Малышка пугалась не на шутку. Черныш гордился, что Песчаный появился именно на их детской площадке. Ведь такой золотисто-песочного цвета шкурки не было ни у одного щенка на лежбище. А глаза – янтарные! Во всем остальном он был обычным щенком. Из-за своей такой окраски, как считал Черныш, Песчаный давно уже был на примете у людей. И Чернышу с Малышкой пришлось даже пострадать из-за тесного соседства со своим дружком. Спасаясь от жары, они втроем забрались под доски в специально устроенную людьми ловушку. И не успели задремать, как были схвачены в плен. Задние ласты Черныша оказались в петле, и он повис вниз головой. Потом сунули в мешок. Все произошло неожиданно и быстро, Черныш не успел даже огрызнуться на такую бесцеремонность. Молодец, почти на 10 кг потянул – раздалось у него над головой.
2-6
И он вновь очутился под забором. Песчаному было не привыкать (подобной церемонии его подвергали каждые 10 дней), и он таки успел цапнуть своих знакомых. А вот Малышка так раскричалась, что тревожно зашевелились лежащие по ту сторону забора самки. Но вот и ее, успокаивающе поглаживая по спине, возвратили на место.
2-7
Утром заморосил мелкий дождь, постепенно превратившийся в проливной ливень. Звери беспокойно зашевелились, и большая часть их ушла в море. Со склонов хлынули мутные потоки гуано (птичьего помета), образуя у подножия скал огромные зловонные лужи. Звери обходили их стороной и покидали свои места, оказавшиеся на пути потоков. Щенки сбились в кучи. Мокрые, прилизанные, на пустынном лежбище они выглядели жалко и потерянно. Лишь к вечеру, когда утих дождь, лежбище заполнилось вновь. Внимание Черныша привлек секач, только что вышедший из моря. Вел он себя странно, необычно обходились с ним и звери. Высоко подняв голову и неуверенно передвигая ласты, двигался он по лежбищу, не замечая вокруг никого. Секачи, через владения которых он проходил, чувствуя что-то особенное в нем, лишь молчаливо провожали его взглядами. Это был слепой секач. Болезнь развивалась поэтапно и неотвратимо. На обильно слезящихся глазах появилось бельмо, сначала на одном, потом на другом. И навсегда наступила темнота. Еще прошлым летом он горделиво расхаживал среди своих многочисленных самок и считался надежным хозяином гарема. Теперь он лишь изредка появлялся на лежбище, и, не смотря на такое, казалось бы, беспомощное состояние на суше, выглядел вполне упитанным.
Черныш довольно рано усвоил суровую истину: с возрастом приходится рассчитывать лишь на самого себя. Хотя мать по-прежнему вскармливала его молоком, терпеливо разыскивая на лежбище, но на этом ее материнские обязанности, пожалуй, и кончались. Она даже не пыталась уже защищать его от приставаний холостяков. Отчетливо помнит он, как они ворвались на их площадку. Верткие, настороженные, и в то же время дерзкие и нахальные. Подскочили к щенкам, воровато озираясь, стали теснить их в кучу. На эту веселую толкотню поддался и Черныш, тем более, что эти двухлетние самцы ненамного были крупнее самого рослого щенка.
2-5
Но слишком уж настойчиво преследует один из них попавшегося малыша: толкает, прижимает к земле, теребит. Малыш испугался, попробовал вырваться, отбежать в сторону. Не удавалось. И только когда упал измученный и почти бездыханный на песок, его оставили в покое. Холостяков Черныш видел редко. Они не допускались на лежбище, их место было на мысах острова. За этим зорко следили секачи, особенно резервные. И только после распада гаремов они могли беспрепятственно разгуливать по всему лежбищу. Малыши к этому времени подрастали и могли постоять за себя. С такой участью холостяки мириться не желали и попыток проникнуть на лежбище в запретные для них сроки, никогда не оставляли. Чаще всего это удавалось им в моменты каких-либо неполадок на лежбище, нарушений привычного для зверей режима. И вот тогда-то и начиналось то, что пришлось наблюдать Чернышу. Холостяки играли во взрослых, воображая себя владыками гарема из щенков. Для последних все эти игры кончались весьма небезобидно. От самок, считал Черныш, хорошего тоже ожидать не следует. Случись паника в стаде – затопчут толпой. Но иногда он колебался в своих безжалостных суждениях. Те же самки, в чем не раз убеждался Черныш, были способны на самые удивительные по своему пониманию и милосердию действия. Как-то повернувшийся во сне секач придавил лежащего рядом щенка. Придавил так сильно, что детеныш лишь беззвучно раскрывал рот, не в состоянии подать голос. Этот безмолвный крик о помощи был принят. Проходившая мимо самка, прихватив зубами голову попавшего в беду, попыталась его вытащить из-под секача. Не удавалось, но попыток своих она не оставляла. Секач, обративший, наконец, внимание на возню под боком, приподнялся. Видимо, это был все-таки редкий случай оказания такой помощи. Черныш заметил, как внимательно следили за происходящим находящиеся за забором люди. А вот про секачей решительно ничего положительного вспомнить нельзя. Слишком уж часто доставалось щенкам от этих безжалостных, не замечающих их на своем пути великанов. Черныш и сам однажды чуть не поплатился жизнью за свою нерасторопность. Разъяренный соперником секач, как пушинку подхватил Черныша, оказавшегося неподалеку, и с силой отбросил на камни. Что называется, переадресовал свою ярость. Спасли щенка спины самок, на которые он так удачно шлепнулся. С тех пор он старался обходить секачей стороной. А ведь находились смельчаки, и Черныш это сам видел, которые устраивались подремать на спине у лежащего великана. И ничего, как-то сходило им это с рук!
2-9-0
Наблюдал Черныш и совсем уж мирную картинку – многодетный папаша, дремлющий в самом центре детской площадки.
2-10
(Продолжение следует.)

Один комментарий на «Татьяна Дерябина. ИЗ ЖИЗНИ ЧЕРНЫША. НА ДЕТСКОЙ ПЛОЩАДКЕ.»

  1. Андрей Шимчук. говорит:

    Татьяна,прочитал. Спасибо.

Добавить комментарий